Ты же можешь что угодно сделать ради Норы.
Если ты могла пробежать стометровку за 10:52 секунды, значит, ты не побоишься поцеловать дурацкий тотем на щеке этого придурка.
Он внимательно изучал мое лицо, и глаза его светились неприкрытой злобой, а потом заговорил с явной издевкой:
– Что ж, если не решаешься лизнуть его, тогда прижмись губами на пять секунд. Как тебе такое? Эй, маленькая шлюшка? Давай же, поцелуй моего скорпиона. – Он постучал пальцем по своей отвратительной татуировке, и у меня свело живот спазмами, когда я, изо всех сил сохраняя на лице невозмутимое выражение, всем своим видом старалась не показать негодяю, как меня пугает его возмутительное предложение.
Глубоко вдохнув и отчаянно пытаясь унять дрожь в коленях, я снова поднялась на цыпочки, вытянула губы трубочкой, крепко зажмурила глаза и коснулась его грубой сухой кожи, содрогаясь от отвращения и ненависти. Я чувствовала себя отравленной. Сердце мое словно почернело, пока я считала до пяти. В жизни я не испытывала такого полного уничижения.
Я словно попала в ад и терпела невыносимые мучения – мои ноги подкашивались, казалось, вот-вот откажет тело, каждая его клеточка сопротивлялась контакту с этим воплощением зла и порока, и только огромным напряжением воли мне удавалось стоять на ногах.
Это были самые длинные пять секунд в моей жизни. Я ощущала себя бесконечно оскверненной и растоптанной и в то же время полной негодования и гнева. Такой униженной я чувствовала себя, только когда посмотрела в первый раз на YouTube видео, запечатлевшее момент моего падения на отборочных соревнованиях.
– Ну вот теперь хорошо.
Я снова опустилась на пятки, удивляясь, что пол не уходит из-под моих ног, а Скорпион с мерзкой улыбкой до ушей указал рукой в сторону Норы. Меня до краев переполняла ненависть и презрение к себе, но я гордо выпрямила спину и направилась к столику, за которым сидела сестра, подавляя непреодолимое желание побежать на кухню и прополоскать рот, чтобы не ощущать себя грязной дешевкой.
А именно так я себя и чувствовала, и при мысли о том, что буду целовать моего прекрасного Реми теми же губами, у меня на глазах навернулись слезы, и сердце болезненно сжалось."
"Я чувствовала, что силы мои на исходе, когда, наконец, добралась до стола, за которым сидела сестра. Вокруг пустовали столики с поставленными на них перевернутыми стульями, и только на одном горела свеча и лежали четыре пары палочек для еды.
