Я затянула пояс вокруг талии. Прохладная ткань приятно ласкала тело. Халат, разумеется, был мне заметно велик – доставал почти до пола, но я все равно улыбалась, потому что полюбила носить его вещи. Я тоже прошлепала на кухню посмотреть, что Диана приберегла для нас."
"В микроволновке обнаружились две тарелки цыпленка под сырным соусом, сочного, с хрустящей корочкой и салатом из шпината и свеклы, а также свежие томаты. Я вытащила еду из печки и достала столовые приборы, а Ремингтон сел за стол в одних спортивных штанах, щеголяя великолепным обнаженным торсом.
Он зачерпывал арахисовое масло стеблем сельдерея, но перестал жевать при виде меня и тут же проглотил то, что уже было во рту.
Его глаза расширились, он уронил огрызок сельдерея на стол и откинулся на спинку стула, скрестив мускулистые руки на груди так, что на бицепсах проступили темные вены. Кстати, это выглядело весьма сексуально.
– Вы только посмотрите на нее! – произнес он, зарычав от чисто мужского восторга.
Слова РИП словно горело на моей спине, когда я с улыбкой протянула ему тарелку.
– Я верну тебе халат, когда мы вернемся в постель.
Он покачал головой и стукнул себя по колену.
– Раз он мой, значит, и твой.
Я быстро накрыла ужин, а он схватил меня за бедра и усадил себе на колени.
– Я так чертовски проголодался.
Он схватил кусок жареного картофеля и сунул в рот, а потом облизал пальцы.
– Тебе бы понравилось, как моя мама готовит красный картофель.
Она добавляет кайенский перец и хорошенько встряхивает, – рассказывала ему я, нанизывая на вилку картофелину, сдобренную розмарином, и она буквально растаяла у меня во рту.
– Ты скучаешь по дому?
Услышав этот вопрос, я посмотрела на него и внезапно поняла, что у него на самом деле никогда не было дома. Или все-таки я ошибаюсь?
Его дом – боксерский ринг и много-много гостиниц. А семья для него – это его верная команда и тысячи фанатов.
Мое сердце буквально разрывалось от жалости и сочувствия к этому парню.
Когда он впервые заперся со мной в президентском номере после того, как Пит вколол ему успокоительное, Реми пребывал в депрессивном состоянии, а я и не догадывалась. Он просто держался за меня, как за последнюю соломинку, чтобы оставаться в здравом уме, но я даже не подозревала об этом.
Я знала только, что он не хотел, чтобы я покидала его комнату, не хотел пускать туда никого из посторонних.
