Это снова была «Айрис» группы Goo Goo Dolls.
«Я отдал бы вечность, Чтобы прикоснуться к тебе…»Он наблюдал за мной, когда каждый аккорд снова и снова крал мое дыхание, и от пронзительных слов песни мне захотелось плакать.
«И когда весь мир вокруг рухнет, Я хочу, чтобы ты знала, кто я».Переполненная эмоциями, я смотрела ему в глаза, пока играла музыка, и видела, что его взгляд был таким же страстным и глубоким, как и слова, которые я слышала. Когда песня закончилась, он вынул из моих ушей наушники и снял свои, его дыхание было неровным и горячим, когда он снова, наклонившись ко мне, коснулся губами уха.
– Ты хочешь меня? – спросил он чуть охрипшим, низким голосом, от которого по всему моему телу побежали мурашки.
Я пылко кивнула ему в ответ и тут же почувствовала, как его теплые руки сжали мои бедра. Он прижался лицом к моей шее, с шумом втягивая мой запах. Дрожь пробежала по телу, и меня внезапно затопила ликующая уверенность, что сегодня вечером, после первого боя в Майами, Ремингтон непременно займется со мной любовью.
Все оставшееся время полета он обнимал меня за плечи и прижимал к своему мускулистому боку, продолжая сексуальную прелюдию с моим ухом – единственным местом, которое ему было доступно, чтобы другие не смогли увидеть, что он со мной делает. Он дергал меня за мочку уха зубами, облизывал языком раковину и совершенно забыл о том, что хотел выбрать для меня музыку. А я все это время безудержно дрожала и извивалась, вся влажная от томления и страсти, и почти не отрывала взгляда от его джинсов, едва не лопающихся от могучей эрекции.
Выпуклость, натягивающая джинсовую ткань, настолько впечатляла, что я изнемогала от желания потрогать его там, попробовать на вкус, и меня то и дело пронизывали горячечные сладкие спазмы от сжимающихся мышц промежности.
Когда мы приехали в пятизвездочный отель, пьянящее сочетание предвкушения и возбуждения, с которым я и так безуспешно боролась всю дорогу, просто снесло мне крышу, когда я поняла, что Реми забронировал нам с ним вместе один номер – президентский люкс с двумя спальнями.
Когда нам вручили ключи, кажется, всем остальным членам нашей команды все сразу стало ясно.
– Я искренне надеюсь, что ты понимаешь, во что ввязываешься, – взволнованно прошептал мне Пит, озабоченно хмуря брови.
Глаза Дианы были полны слез, когда она оттащила меня в сторону в вестибюле.
– О Брук, пожалуйста, подумай хорошенько, что ты делаешь.
