Люди мы резкие (повести)

– В белом ""жигуленке""?

– Ну вот! Я был уверен, что ты в курсе, но одного никак не пойму – неужто нельзя было чуточку поаккуратнее сработать и отогнать машину куда подальше? А сейчас ты наверняка попадешь в поле зрения следствия. Это уж как пить дать! И как тебя отмазывать прикажешь?"

"– Не волнуйся и не хипишуй, майор. Верно, я случайно в курсе происшедшего, но совершенно тут не при делах! – заверил я и добавил: – Гадом буду! Замочил того типа не я.

– Он? – Инин кивнул на Цыпу, с упоением уплетавшего свою порцию пельменей и явно застигнутого врасплох.

– Что? Я?! – возмутился молодой соратник, поспешно и с трудом проглотив непрожеванную пищу и закашлявшись. – Я ни в жизнь не бросил бы труп рядом с домом Евгена! Гарантия! Соображаю не хуже тебя!

Инин, кажется, не сильно поверил в искренность моего подручного, но вида не подал. И очень благоразумно поступил, учитывая непредсказуемо-вспыльчивый характер Цыпы, привыкшего доказывать свою правоту не логическими построениями, а пистолетом. Это, кстати, всегда получается у него значительно убедительнее и быстрее.

– Нисколько не сомневаюсь, господин Цепелев. Вы, безусловно, не стали бы так глупо подставлять своего хозяина, – старательно сдерживая насмешку в голосе, заявил опер, отводя глаза в сторону.

Чтобы внимание Цыпы случайно не акцентировалось на унизительном для соратника слове ""хозяин"", я вмешался в разговор, грозивший выйти из-под контроля:

– Ладушки! Никто из моих мальчиков к трупу в ""жигуле"" никакого отношения не имеет – и хватит об этом! Лучше скажи, удалось выяснить личность потерпевшего?

– Само собой.

– Все-таки мент оказался хоть и вневедомственный! – пришлось констатировать мне сей печальный факт. – Тогда ясно, почему следственная бригада вскорости пожелает списать на меня ""мокруху"". Очень удобная версия и прямо на поверхности плавает, как дерьмо в проруби.

– Вот именно! – поддакнул Инин, набулькивая себе в стеклянную кружку пенного напитка из запотевшей бутылки.

– Откуда же я могу знать это самое время?! – чуть было не вспылил я, возмущенный до глубины души туповато-нахальной ментовской уловкой.

– Тогда для всякого-якого на всю ночь алиби себе обеспечь, – ухмыльнулся опер, совсем не расстроившись, что его банальный ""номер"" не прошел.