Люди мы резкие (повести)

Мне пришлось убить не менее пяти минут, пока смог разобраться в веренице настенных указателей, исполненных в основном почему-то на английском языке, и отыскать запертую дверь ""Орбиты"" в конце четвертого этажа.

Убедившись, что редко сновавшие по коридору клерки не обращают на меня ни малейшего внимания, я нагнулся и с пристрастием осмотрел дверной замок. Он оказался солидного бельгийского производства и явно имел целую кучу степеней защиты от взлома."

"Зато сама дверь являла собой типичный образец российской безалаберности была фанерной, короче.

Мне даже стало весело от столь вопиющего несоответствия формы и содержания.

Я тяжело навалился плечом в середину хрупкой преграды и тут же получил логично ожидаемый результат: дверь выгнулась, и ""язычок"" замка выскочил из своего стального гнезда в косяке.

Скользнув за ставшую нетоварной дверь, я тихо прикрыл ее за собой и огляделся. Не знаю точно, что я ожидал увидеть, но явно совсем не то, что меня окружало.

Офис сыскного агентства ""Орбита"" состоял всего из одной комнаты-кабинета. Как в какой-нибудь подсобке, окон здесь не было, а вся непрезентабельно-скудная меблировка состояла из обшарпанного письменного стола с небрежно разбросанными по нему бумагами, двух колченогих стульев и жалкой ковровой дорожки, малоуспешно прикрывавшей давно не крашенный пол. Да, весьма небогато жил покойный Романов. Бизнес сыскаря если и приносил ему доход, то очень незначительный, видать. Плату за аренду помещения наверняка постоянно задерживал, бедолага.

Натянув тонкие лайковые перчатки, я приставил к входной двери один из стульев, чтоб случайно не оказаться застигнутым врасплох, и подошел к столу. В бумажном барахле, состоявшем из разрозненных листочков, блокнотов и толстых ""амбарных"" книг, разобраться было нелегко. Тут сам черт запросто ногу себе сломит, в натуре. Если же читать все подряд, несколько часов убить придется.

Столько у меня нет, это как пить дать.

Мое внимание привлекла одна из ""амбарных"" книг, на корешке которой была выведена от руки надпись: ""Посетители"". Пролистав ее до половины, нашел окончание записей. Каково же было мое удивление, граничившее с ошарашением, когда я увидел Цыпину фамилию, стоявшую в перечне посетителей предпоследней. Я чувствовал себя так, словно только что получил жестокий удар кастетом в челюсть.