Но, учитывая гуманность и человеколюбие нашего государства, командование училища приняло решение, поступиться своими высокоидейными принципами, взять грех на свою кристальночистую совесть и не отправлять нас — законченных мерзавцев, в кандалах по этапу на Колыму, для усиления бригады лесорубов-невольников, а дать возможность искупить свою вину, образцовым служением своей справедливой и милосердной родине. Во как!
Короче, все остается как есть. Мы скромно держим язык за зубами, Олесь образцово-показательно задрочен и запуган, Копыто жив и здоров, и вообще — без малейших претензий.
Обо всем забыть! Согласны?!
Мы были единодушно и единогласно согласны. Всю 3-х часовую пургу и лабуду, что нам вливали в уши отцы-командиры, мы поняли как надо. Все до противного очень просто объяснялось — наше краснознаменное училище, награжденное несколькими орденами и обласканное руководством ВВС, решило не выносить сор из избы, и сохранить свое лицо. Идея нормальная, почти благородная, учитывая, что никто не пострадал.
Ну, почти не пострадал.
В результате, все вернулось на круги свои. Пиночет получил выговор, Нахрен — строгач, «особняк» за свою скромность и правильное понимание момента, тоже что-то получил, но из разряда материального. Что-то говорили про открытку, дающую право вне очереди на покупку ВАЗ-2105. Утверждать не берусь. Информация об инциденте с оружием за периметр ограждения училища не вышла и, все фигуранты этого дела, остались довольны, а самое главное — живы и здоровы.
Витя, вернувшись из санчасти, щеголял с аккуратным, почти незаметным розовым рубцом на левой щеке. В кармане своей гимнастерки, он носил пулю, которая, пройдя сквозь его щеку, ударилась о стену и сильно деформировалась, но была узнаваема. Ее потом нашли, при уборке спального помещения.
В результате, у Виктора появилась новая душещипательная история для гарантированного проникновения сквозь неприступную оборону невинности наивных девушек. Копыто, трогательно пуская скупую мужскую слезу, рассказывал, как при выполнении совершенно секретного задания командования (причем, исключительно государственной важности), в него стрелял суперопасный преступник — шпион всех империалистических держав мира (кажется, его звали — Бонд, Джеймс Бонд).
И только благодаря своей железной хватке, буквально, своими персональными зубами, он — Виктор тоесть, прервал смертельный полет безжалостного кусочка металла.
