приходилось сдвигать тяжелый чугунный люк и лазить в коллектор под землю, но это такие мелочи по сравнению с гарантированной возможностью услышать родной голос… соединить невидимой нитью два любящих сердца…
75. Глубокий вдох
— Леха, тебе хреново?!
— Все нормально ребята…
— Да какой же нормально, когда ты весь посинел, и глаза мутные… Ты, чего обкурился?!
— Не курю я, вы же знаете… плохо мне… дышать тяжко…
— Давай в санчасть! Сейчас проводим… Хочешь, на руках отнесем?! Или лучше, дежурную медсестру в роту вызовем! А чего?! Вариант! Заодно и на женщину посмотрим, а то с этим добанным Пиночетом (любимый командир батальона) уже и забыли, как нормальная деваха выглядит и откуда у нее ноги растут…
Стоит особо заметить, что в нашем училище ВВС дежурными медсестрами подрабатывали весьма симпатичные девчонки-старшекурсницы из местного медицинского института — копейка, какая-никакая и медицинский стаж типа, шел в зачет чего-то там, точно не знаю… Ну и молодые, перспективные парни на любой вкус и выбор, все здоровые и красивые.
Опять же, реальная возможность познакомиться, связать судьбу и выйти замуж. И выходили…
После очередного выпуска молодых лейтенантов, отдел кадров массово вешался и переходил на круглосуточный режим работы, т. к. в училище приходилось заново набирать почти весь гражданский персонал, женского пола естественно — в медсанчасть, библиотеку, секретку, телефонисток и машинисток в штаб, лаборанток и методисток на кафедры и т. д. и т. п.
Молодые лейтенанты, дорвавшись до вседозволенности и пьянящей свободы, вычищали «закрома альма-матер» под чистую! Хотя, честно говоря, зачем спешить? Смысл?! Вот она — свобода! Впереди всего такого, что только ух… но, тем не менее — «выпускники» вычищали училище в ноль! Такова «селява», куда деваться?!
Алексей вяло вскинул руку и на всеобщее удивление весьма слабым голосом отчаянно взмолился, почти зашептал.
— Стойте! Мне нельзя в санчасть… отчислят… сразу…
— Да ладно?! За что тебя отчислять?! Пьяный что ли?! Когда успел?! Почему с товарищами не поделился?! В одну харю все залил и зачавкал, а теперь муторно?! Все жадность, Леша…
Но курсанту Чернухину было совсем не до шуток.
Его мучила тяжелая отдышка. Чернухин с заметным трудом втягивал воздух, и цвет его лица постепенно принимал все более выраженный синюшно-землистый оттенок. Причем, буквально на наших глазах. Было отчетливо видно, как при очередном вдохе Алексея, судорожно напрягаются его плечи, шея и мощная спина.
