Не переставая многообещающе гаденько улыбаться, комбат кивает головой.
— Пойдем, покажешь!
Мирзалиев уверенно заходит в спальное помещение 45-го классного отделения. По пути, он ненавязчиво оставляет сумки на полу между кроватей и подходит к окну. Комбат и командир роты следуют за ним, остальные курсанты чуть сзади. Сумки тем временем скоропостижно испаряются из спального помещения и бесследно исчезают в необъятных недрах сушилки (от греха подальше). Коперфильд стыдливо отдыхает и завистливо кусает губы. Вуа-ля!
Федя абсолютно спокоен, более того, он — молодец, ибо не оставляет попытку вывести из под удара, ребят из состава суточного наряда.
Его любовные утехи прошли на «ура» и курсант Мирзалиев готов самолично сидеть в камере гауптвахты сколько угодно длительное время — хоть до самого выпуска из училища и до получения золотых лейтенантских погон. А ребята тут совсем не причем, правда-правда!
Крепкий азербайджанский парень скалится бессовестной белозубой улыбкой. Сейчас он подойдет к окну, заберется на широченный подоконник, откроет фрамугу и выбросится из казармы хоть десять раз подряд, не вопрос… хоть, головой вниз, хвала Всевышнему, сугробов предостаточно…
По мере приближения к окну, улыбка Феди начала самопроизвольно скукоживаться, на лицо опустилась тень глубокой задумчивости, а лоб прорезала глубокая морщина неприкрытого недоумения.
Уперевшись лбом в закрытое окно, Фахраддин капитально задумался. А задуматься был повод весьма основательный! Окно было наглухо заклеено широкими полосками бумаги по всему периметру фрамуги.
(как же иначе — зима на дворе, куда деваться) Пипец! Приехали! Комбат, гаденько хихикая, мягко поинтересовался.
— Ну?! Сквозь стекло просочился, Хам СамДурак ибн Мирзалиев Фахраддин Хоттабович, да?
Федя внимательно и скрупулезно осмотрел окно, старательно почесал свою иссиня-черную шевелюру и уже не столь уверенно пробормотал.
— Я из другого акна прыгаль… из калидора… возле туалет-та.
Услышав эту фразу, сержант Гнедовский мгновенно и бесшумно испарился из-за спины капитана Нахрена и из спального помещения казармы тоже.
Вскоре все, кто присутствовал на «следственном эксперименте» услышали характерный треск рвущейся бумаги — в коридоре у туалета открылось окно. Комбат «рэксом» поспешил на шум в коридоре, следом побежали Нахрен, Федя и все остальные курсанты. Все, но не все! Лелик Пономарев побежал на улицу…
Ворвавшись в коридор, Пиночет обнаружил полуоткрытое окно возле двери туалета. Фахраддин же обрадовано воскликнул.
