Уже поздно, и у меня только одно желание: оказаться дома, на диване, и смотреть сериал…
– Ариана Амбрелот, – произнес он.
– Это та девчонка, которую изнасиловал Муса Сарр?
– В том-то и фишка: Муса Сарр ее не насиловал.
Эстер Копельман нахмурила брови:
– А ты откуда знаешь?
– Она во всем призналась моим коллегам… Когда ее насиловали, Мусы там не было.
Эстер задумалась:
– Вот это да! То есть парня не только убили те, что гнали его, как дичь, но он к тому же и не был причастен к тому, в чем его обвинили? Ну и паскудство…
Он затянулся сигаретой, и ее красный огонек блеснул в темноте.
В это время кто-то прошел за их спинами вдоль канала, и они замолчали.
– А у тебя для меня что-нибудь есть? – сказал он.
– Может, и есть…
Он повернулся к ней и вгляделся в ее профиль.
– Выкладывай. Это обмен, мера за меру, а обмен работает в две стороны.
– Ты же знаешь, – сказала Эстер, – что у меня нет контактов в полиции, кроме тебя. Но у меня есть и другие, не только в полиции, кто время от времени мне кое-что подбрасывает.
Так вот. Говорят, что в регионе существует… гм… теневой трибунал, секретная группа из полицейских, судей и военных, которые претендуют на исправление недочетов нашей судебной системы и на восстановление справедливости собственными силами…
Она увидела, как он сощурился, посмотрел на статую Геракла-лучника прямо перед собой и сделал тот же жест, будто натягивая лук и прицеливаясь.
– Откуда ты знаешь? – сказал он.
– Ходят такие слухи, – ответила она, – и доходят до моих ушей…
– Кто тебе об этом сообщил?
– К сожалению, мой птенчик, я оберегаю свои источники.
Полагаю, что теперь ты это поймешь, потому что сам стал одним из них… Как ты сможешь мне дальше доверять, если я тебе их выдам?
– Сдаюсь, – признал он.
– А ты тоже слышал этот шумок?
– Без комментариев.
– Это значит «да»?
– Это значит «без комментариев».
– Существование такой группы могло бы объяснить не только гибель Мусы Сарра и Кевина Дебрандта, но и исчезновение Лахсена Хениша, Ромэна Эймана и Нельсона де Роха, – предположила она.
– А может, и других…
Он задумчиво на нее взглянул и поднялся со скамьи:
– Мне пора идти.
Она кивнула и проводила его глазами, а он быстрым шагом исчез в направлении бульвара Лакросс. Молодой лейтенант с большими претензиями: не то Растиньяк, не то Рюбампре[56]. Она спросила себя, что выпадет: орел, то есть прямота, честность и неподкупность, как у Серваса, или решка, то есть продажность, насилие и ожесточенность, как у всех, кто переступил черту.
