Ло. Лётная школа

Мылась себе нормально, никому не нужна была.

Целую неделю жизнь у меня получалась.

Сегодняшнее воскресное утро шло по плану. Пробежка, зарядка. Парни ушли кто на завтрак, кто сразу в город подался. Яркое солнышко над Заливом шептало про всякое.

Я вымыла голову и завернула кран. И кожей почуяла. Кто-то стоит за спиной и пялится. Запах белой сирени уловила сразу. Не может быть! надела халат и обернулась. Светловолосый комэск глядел на меня не мигая. Клетчатое полотенце на бедрах, как килт. Большая пятнистая кошка серо-черным рисунком обняла его правую руку и ребра.

Положила сердитую морду на плечо, хвост отправила вниз под полотенце. Красиво.

— Привет! — сказала я звонко. Гнала обаяние на всю катушку.

Без штанов и с полотенцем. Наверняка, сиятельный барон уже догадался, кто занял его командирскую щель за шкафом.

— Привет, курсант, — Кей-Мерер не улыбнулся. Не пошутил. В светлых глазах засела крепко неприязнь.

— Ты че так внимательно смотришь? Запоминаешь, боишься перепутать? — я нарывалась нагло в ноль, но пусть перестанет смотреть! — Надеюсь, комэск, я могу не бояться поворачиваться к тебе задом?

И все.

Я получила в челюсть. Упала на скользком мокром полу, разодрала плечо о перегородку и припечаталась копчиком. Больно ужасно. И обидно. Я опять пропустила удар. Не ожидала снова. Кровь текла из разбитой губы, марала чистый халат.

— Молчишь? — вернул меня к действительности товарищ инструктор. — Мне, брату, стесняешься сказать? Думай наперед, о чем болтаешь с Кей-Мерером, Ленчик. Он у нас высоких кровей.

Аристократ и барон. Грубостей и пошлостей не спускает никому.

Ваня еще рассуждал какое-то время, как трудно общаться с белой костью всех мастей. Я не перебивала. Отрыдавшись, чувствовала в себе легкость и интерес к дальнейшей жизни. Но все же, нафига этот утонченный защитник хороших манер пялился в душе мне в спину? Взглядом убить мечтал? Неужели ему пустой комнатушки жалко?

— Так, ладно, хорош мучаться. Мы едем на пикник, — заявил Иван, рывком поднимая нас обоих вертикально.

— Куда? — я опешила. Я желала только две вещи в этой жизни: налопаться овсянки с котлетой и выспаться. — Я не хочу!

— Не обсуждается, курсант Петров! Заодно поговорю с твоим ведущим за жизнь! — побратим нахлобучил мне фуражку широкой ладошкой, больно придавив уши.

Я аккуратно поправила головной убор, погладила ладонями замученную кожу. Когда же это закончится?!

Как слабосильный школьник я мечтала о единственном выходном дне, как о счастии невозможном.