Ладно, никаких членов, садись, — требую я, отпуская твердый член Гарретта и топчась вокруг него, пока он смеется.
Но тут меня осеняет идея, и я подманиваю Ди ближе, пока мы обсуждаем, что нарисовать. Я наклоняюсь и шепчу ему на ухо, чтобы Гарретт не услышал.
— Мы врисуем туда член, в пространство дизайна, он никогда не узнает.
— Он укокошит тебя, я согласен.
Ди смеется.
— Он может попытаться, — ухмыляюсь я, застегивая перчатки и шевеля пальцем. — Время зондирования, детка, нагнись.
Дизель так и делает, виляя своей задницей передо мной и заставляя Гарретта стонать.
— Дети, — зовет он, и мы переглядываемся, пока я шлепаю Дизеля. — Никаких игр с задницей до татуировок.
— После? — спрашиваю я серьезно, и он закрывает глаза рукой.
— Это чертовски ужасная идея, и они называют его сумасшедшим, она такая же плохая, — бормочет Гарретт про себя.
Я сажусь на стул и подкатываюсь ближе, раздумывая, где сделать татуировку. У него не так много места.
— А как насчет твоей задницы? — бормочу я, снова оглядывая его.
— Ты не будешь делать татуировку на моей заднице, — огрызается Гарретт, и я хмыкаю.
— А где еще? На твоем члене? Я не буду трогать пальцами твою большую задницу.
Я дрожу от отвращения.
Он смотрит вниз, ища место.
— Черт, детка, пожалуйста, только не моя задница.
Я снова оглядываю его.
— Задница или член, на выбор.
Гарретт сужает глаза, а я ухмыляюсь.
— Наклонись, мальчик.
— Ни одна вагина этого не стоит, — рычит Гарретт, расстегивая джинсы и снимая их, оставаясь в одних черных трусах, его полные бедра испещрены татуировками, и он отчаянно ищет свободное место.
Он не находит его и смотрит на меня расширенными глазами.
— Блядь.
Ухмыляясь, я поворачиваю к нему палец, и Гарретт нехотя поворачивается и ложится лицом вниз. Я стягиваю с него боксеры и открываю его персиковую задницу, но тут я замираю.
— Ты в порядке? — спрашиваю я негромко, вспоминая.
Он замирает, но кивает, потом поворачивает голову, чтобы видеть меня.
— Я в порядке, я тебя вижу.
Я киваю и снова ухмыляюсь.
— Дизель, бритва.
Он протягивает мне одну, и я дезинфицирую Гарретту половинку задницы, прежде чем начать брить ее.
— Не могу сказать, что я когда-либо думала, что буду брить задницу своего парня, — бормочу я, заставляя Дизеля смеяться.
Гарретт стонет.
— Я никогда не переживу этого. Никаких Барби или какого-нибудь странного дерьма, детка, или я сделаю с тобой что-нибудь похуже."
"— Ладно, — дуюсь я, глядя на его бледную кожу.
