Некоторые поверхности были обработаны и покрашены негорючими составами. Тут явно выполнялись меры по приведению в готовность первой очереди, о которых он где-то читал."
"С большого стенда говорили о чем-то давно забытом пожелтевшие объявления («Желающим получить детские путевки в санатории Черного моря обратиться к председателю профкома до 10.05.13), учили чему-то памятки, пугали строгими карами нарушителей правил распорядка выписки из каких-то важных приказов.
Было что-то очень болезненное для психики в чтении всех этих казалось бы ничего не значащих для него вещей.
Что-то, от чего щемило сердце, почти как от созерцания того, что осталось от чужого быта в квартирах и домах обычных людей.
Отвернувшись от доски объявлений, он пошел проверять кабинеты, насвистывая на ходу что-то из Вагнера.
«Находясь в лесу, производите как можно больше шума».
Считалось, что соблюдение этого правила позволяло снизить риск встречи с медведем. В довоенном лесу. Было ли оно актуально сейчас?
Обойдя половину первого этажа, Малютин у лестницы, ведущей на второй, наткнулся на удобный диванчик.
Тут он вспомнил, что у него есть с собой заначка. Вяленая рыба, которую ему дал Боцман, пока сам не стал чьим-то обедом. «Лучше съесть ее здесь, под крышей, где ни одна гадина не будет просить поделиться», – решил он. Эти четыре рыбины достались ему от бойца в обмен на редкие наручные часы производства Швейцарии, которые Малютин от нечего делать взял во время одной из своих вылазок. Должно быть, они были на солдате, когда того загрызли «псы».
Несмотря на прозвище, к флоту тот никакого отношения не имел, а рыбы наловил в каком-то из водохранилищ. Божился, что не в Химкинском, а в одном из тех, которые располагались подальше от столицы. Вроде это был карась, но даже Малютину, совсем не ихтиологу, было ясно, что нижняя челюсть у карасей так выдаваться вперед не должна, да и странные наросты вдоль туловища явно были лишними. «Карась-пиранья. Каранья? Пирась?»
Он выбросил кости двух чудо-юд в мусорную корзину в углу, как культурный человек, вытер руки тряпкой, глотнул воды из фляги и продолжил осмотр кабинетов.
Интерлюдия 9
Эксперимент, день двадцатый
Июнь 2013 г.
Мир это боль. Мир-это-боль. Мирэтоболь.
Кричать не получалось. Из горла вырывались только хрип и шипение.
Он почти не мог говорить. Только шепотом, как змея.
«Боже мой, как чешется в подмышках и в паху. Во что там всё превратилось… страшно даже думать». В туалет он старался ходить, зажмурившись.
