А еще он подумал, что на секретном, как этот, объекте вполне могли быть помещения, входы в которые были замаскированы от посторонних глаз.
Вскоре они, облачившись в ОЗК, с автоматами в руках (кроме самого Малютина, опять получившего короткоствол) пробирались по внутренней аллейке, мимо памятных знаков, отмечавших вклад кого-то из основателей института. На граните и мраморе мелькали даты: «1959», «1965», «1972».
Под ногами опять хлюпала вода. Отсутствие дренажа, разливы рек и водохранилищ черт знает что делали с ландшафтом.
Эта местность должна была скоро стать заболоченной. Малютин в очередной раз поразился тому, как обжитые и густонаселенные окраины столицы без присутствия людей быстро превращались в первобытные леса и топкие трясины.
Выручали их сейчас только бетонная дорожка и непромокаемая одежда.
Отряд миновал несколько корпусов, и Николаю показалось, что он узнает их.
Где он мог видеть их? Ах да. В статье, где рассказывалось про эболу и про лекарство от нее. Статья была из какого-то ведомственного еженедельника, а читал он ее на кафедре.
В Интернете ни одной фотографии института не было.
Эта часть Центра была «полузакрытой». Сюда с разрешения руководства могли пройти люди извне – например, корреспонденты проверенной (читай – правительственной) телерадиокомпании.
А вот дальше уже была святая святых. Об этом говорил еще один пропускной пункт, где кроме автоматического шлагбаума была рамка металлодетектора, а может, рентгена, да еще целая батарея камер следила за передвижением машин и людей по территории.
То есть следила раньше.
Сюда посторонних не пускали. И даже работников института из другого, открытого сектора – не пускали.
Корпус выглядел очень непримечательно: тот же хрущевский минимализм и борьба с излишествами в архитектуре – то есть серая сугубо функциональная пятиэтажная коробка, даже не обшитая пластиком, – голый железобетон.
Подвал был заперт. В него двое разведчиков так и не сумели попасть. Но вряд ли приемник мог находиться в подвале. А чердак они перетряхнули хорошо.
Однако сигнал шел именно из этой точки.
– Быстрее! – торопил и без того двигающихся почти бегом бойцов Токарев. – Поднажмем!
Сам майор еще как поднажимал – видно было, что он в хорошей форме, несмотря на возраст.
«Корпус № 6» – значилось на здании. А на табличке над входом мелким шрифтом были нанесены какие-то аббревиатуры, которые Малютину, хоть и знакомому с терминологией в научной сфере, да и канцелярской тоже, ни о чем не говорили.
