Входная дверь была основательной. Автомобилем такую не вышибешь. И все те же вездесущие камеры над ней. «Хорошо, что давно не работают, а то было бы неуютно», – подумал Николай.
Эту дверь, впрочем, Карась с Шульцем взломать все-таки сумели.
У самого крыльца главного входа застыл «УАЗ-буханка» темно-зеленого цвета, который выглядел так, будто его бросили впопыхах.
Желая проверить свою догадку, Малютин заглянул внутрь.
Как он и предполагал, ключ торчал в замке зажигания.
Водительская дверь была закрыта, но стекло в ней кто-то разбил вдребезги.
Пол был завален трухой из разбитых CD-дисков, каких-то ампул и обрывков ткани. На сиденье лежала расстегнутая аптечка, которая выглядела так, будто в ней лихорадочно рылись. Тут же рядом валялся прибор, в котором Малютин сразу узнал прибор химической разведки – он видел на сборах такие, еще советских времен. Этот был новый, но не очень отличался.
Задняя дверь машины была распахнута.
Весь салон был забит черными пакетами. Полиэтилен от времени сморщился, стал ломким.
Некоторые пакеты были разорваны. Внутри – все те же папки с бумагами. Прочесть то, что там написано, едва ли было возможно. Дожди свободно захлестывали внутрь фургона уже многие годы.
– За мной! – крикнул Токарев. – Потап, Джигит, держите главный вход. Без команды не стрелять. Нам надо с ним поговорить, а не валить.
Двое бойцов кинулись к центральному входу. Сам майор побежал не к крыльцу, а к другой двери. Неприметной, в торце здания. Она оказалась заперта, и Токарев выхватил пистолет.
Это был не «макаров». И не «стечкин». И вообще ни один из знакомых Малютину советско-российских пистолетов."
"«“Гюрза”, – вдруг вспомнил Николай и опять похвалил мудрость интернет-форумов. – Также известный, как пистолет конструктора Сердюкова. Странно, что каждый раз, когда стреляешь, мелочь из карманов не пропадает. Хотя Сердюков, конечно, был не тот».
Прогремели два выстрела, пули продырявили металл, как бумагу, возле замочной скважины.
Дверь больше не была для них преградой, хотя потребовался еще удар плечом, чтобы открыть ее.
За ней был темный тамбур, настолько маленький, что в нем с трудом разместились бы два человека, решившие тут покурить.
Из тамбура был всего один проход – на узкую лестничную клетку. Лестница была такой крутой, что приходилось заносить высоко ноги, чуть ли не подпрыгивать при каждом шаге.
Видя впереди удаляющуюся спину майора, Малютин тоже побежал вверх по ступеням, чувствуя, что дыхание начинает сбиваться.
