А кое-что вспомнил. Он научился пользоваться многими из вещей «гладкокожих»… которых он теперь называл «прежними». Тех, к кому он сам раньше принадлежал.
Его соседи и бывшие собратья этого не знали и даже не догадывались, как далеко зашел процесс отчуждения. Хотя Старший, возможно, что-то и подозревал.
Глава 12
Суббота… Или уже воскресенье?
Он помнил, как его обступили. Один из них вышел вперед, и Малютин узнал того, что носил кепку полковника. Николай заметил оскал на морде этого существа, похожий на ухмылку.
Воздух заколебался.
Существо говорило. Его сородичи стояли вокруг как истуканы и смотрели на пленника немигающими глазами. Находясь в окружении тварей, вид даже одной из которых мог привести неподготовленного человека в шок, Николай принял от них мысленно-звуковой сигнал, простой и грубый."
"«Ты умеешь ходить, хилый. Везде. Помоги нам, хилый. Мы хотим есть. Мы всегда хотим. Приведи таких же, как ты. Гладкокожих. Вкусных. Приведи, тогда ты будешь жить, жалкий червяк».
Возможно, монстр не врал.
Возможно, он даже не умел врать.
Возможно, такая форма сотрудничества позволила бы ему, Малютину, прожить какое-то время. Он умел быть убедительным. И мог бы заманить сюда, как крысолов, многие десятки людей из тех общин, о которых они слышали из обрывков радиопереговоров. Ему бы доставались вещи, а тварям – мясо.
«А можно просто сделать вид, что согласен, и уйти навсегда. Мир большой. В нем наверняка есть места и получше, и почище этого. И если есть грузовик с заправленным бензобаком, то почему не рискнуть? Обмануть их проще, чем украсть конфету у ребенка».
Да они и были детьми. А у него за плечами были шесть тысяч лет цивилизации, которая поднялась и выросла на обмане одних другими. Отец лжи – Люцифер – был эгрегором людей, а не этих тварей. Их богом был скорее Вельзевул, Повелитель Мух, злой дух слепого разрушения.
Изобразить согласие было несложно. Что они могли понимать в человеческих эмоциях?
– Я сделаю все. Только не убивайте меня, – сказал он тогда вслух.
А сам подумал: «Да, это даст лишь отсрочку.
Но и отсрочка – большой плюс…»
Николай очнулся от собственного крика. Какой жуткий сон… Вокруг царил полный мрак, из глубины которого раздался сердитый шепот:
– Тсс! Да не ори ты! А то эти придут…
Не сразу, но до сознания ученого дошел смысл этих слов.
С трудом Малютин повернул голову: кругом только темнота. Но через какое-то время глаза слегка привыкли к ней. Наконец он увидел что-то вроде перегородки, а за ней – какое-то шевеление.
