Он был еще жив – это было заметно по слабому дыханию – но явно не просто спал. Николай узнал одного из бойцов, которые стояли на вахте, когда он уходил в отделение радиобиологии. Если этот солдат спал, то сон его был близок к коме.
– Был еще полковник. Его увели незадолго до тебя.
– Я его видел, – ответил Николай. – Он мертв. Они подвесили его под потолком, как елочную игрушку. Уж не знаю, знак ли это уважения или, наоборот, презрения.
– Уроды, – сплюнул сержант. – Добраться бы до них.
Впервые в его голосе прорезалась злость.
Но она быстро исчезла.
– Серега кончается, – сказал сержант. – А Жека уже всё. Лежит, лицо покрыто какой-то коркой.
– Что с ними произошло?"
"– Еще час назад живой был, – казалось, сержант вопрос проигнорировал. – Орал: «Пристрелите меня, не хочу, не буду». Я сказал, что не могу. Не из чего… А недавно окликнул – он уже не дышит вообще. Отмучился. Да ты меня не слушай. Включи свет! Хоть на секунду… А то у меня уже крыша едет. Эти падлы нормально видят без света.
Малютин на время зажег фонарик и увидел, что боец выглядит очень плохо: гематома в пол-лица и длинная царапина на лбу.
Да нет, не просто царапина, – кожа была глубоко рассечена, в ране виднелась кость черепа. Края раны вздулись и покраснели – наверняка инфекция.
– Когда они напали, у нас даже не все автоматы взять успели. А эти… уже посыпались как горох сверху. Лазучие, твари. Странно: такие здоровые, а бегают чуть ли не по потолку. Мы стреляли, а потом кто-то из них догадался погасить костер. В темноте мы пытались стрелять на звук, но нас всех заломали… за минуту или две.
Ну и силища у них. Я сам видел, как они руки вырывали из суставов и позвоночники ломали.
Чувствовалось, что разговор помогает Воробьеву хоть немного прийти в себя. Исчезли из его голоса истерические нотки. Перед Николаем снова был нормальный мужик, хоть и побитый, и раздавленный морально.
– Смогли хоть кого-то убить?
– Попадать попадали. Я лично видел, как двое из них упали и не поднялись. Они не призраки. Они, падлы, очень живучие, но грохнуть их можно.
– А вы сомневались?
– Черт его знает. Когда это началось, я чуть в штаны не наложил, – признался сержант. – Но и теперь не лучше. Кто они такие, эти звери?
– Я называю их «серыми», – ответил Малютин. – Думаю, когда-то они были людьми. Но то, чем занимались ученые в этом месте… их изменило. И не в лучшую сторону. Ты фильмов, что ли, не смотрел? Они не совсем звери. Я видел у одного на голове фуражку полковника. Не уверен, что он их главный.
