Нет, я не собирался драться с драконицей, но мало ли как пойдёт наша беседа? Да и за Стеной бродят всякие чудовища.
Кашлянув в кулак, я телепортировался из комнаты во двор и крадучись двинулся к стене, опоясывающей территорию академии.
Путь мне предстоял неблизкий. Надо достигнуть Стены, перемахнуть её с помощью телепортации, а потом ещё несколько километров пройти до холмов, похожих на женскую грудь. Я их приметил в прошлый раз, когда вместе с капитаном Морозовым и кадетами ехал выяснять, куда же делся гарнизон из форта.
Благо весь этот путь мне удалось преодолеть довольно быстро. Я забрался на холм даже раньше назначенного времени.
— Фух, — выдохнул я и огляделся.
Вокруг расстилалась безжизненная растрескавшаяся земля, которая освещалась красноватыми лунными лучами. Небо же было затянуто перманентной дымкой.
Усевшись на корточки, принялся ждать. Минута потянулась за минутой."
"Вскоре красноватый свет надо мной померк и раздалось хлопанье крыльев. Песчинки вокруг меня взмыли в воздух, закружившись в странном танце.
Драконица приземлилась на холм. Её острые когти глубоко вошли в землю, а массивное чешуйчатое тело оказалось чернее ночного мрака. Глаза же блестели, как два огромных драгоценных камня.
— Доброй ночи, — проговорил я, прикинув, что существо в длину имеет метров двадцать. Здоровенная ящерица. Это ж сколько из неё можно сапог пошить?
Драконица промолчала, но посмотрела на меня так, словно эта ночь не добрая, а последняя… для меня. Но я даже не вздрогнул, хотя горячее дыхание громадного существа почти обжигало лицо.
Одни её зубы были длиннее моей руки. А в сверлящем взгляде было что-то истинно человеческое, но в то же время хватало и чего-то совершенно иного. Шут её знает, какие у драконицы моральные ценности и жизненные ориентиры.
— Разговор подразумевает как минимум двух участников. Если один станет молчать, то это уже будет монолог, — многозначительно проговорил я, сложив руки на груди. — Представьтесь хотя бы, многоуважаемая драконица.
— Ты дерзкий, человечек! — прогрохотала она, раскрыв пасть.
Меня окатило смрадом разлагающегося мяса. А её голос молотом ударил по ушам, напоминая грохот камнепада. Слова русского языка с трудом давались драконьему речевому аппарату.
— Благодарю за комплимент, — кивнул я, отметив, что с ней приятнее говорить через мыслеречь. Там голос был значительно приятнее.
— Мой сын говорил о тебе, — как мне показалось, с ревностью сказала драконица. — Я бы могла убить тебя, но пообещала ему, что не трону.
