Локки 6. Потомок бога

— Что это? — вдруг выпрямился в седле полковник, услышав рог, тревожно прозвучавший в городке.

Ему вторил рёв какого-то крупного монстра, а затем до холма докатился звук мощного удара, после чего одна из створок врат приглашающе распахнулась.

— Да не может этого быть! — ахнул лысый офицер, уронив челюсть на грудь, скрытую доспехами с камнями-артефактами.

— Вперёд! За мной! За империю! За истинных богов! За императора! — ликующе выпалил полковник Соболев и ударил пятками своего коня.

Тот понёсся к городу, увлекая за собой лавину всадников и пехоту.

— Ура-ра! Ура-ра! Ура-ра! — огласил Пустошь многоголосый вопль.

Когда первые всадники ворвались в город, то они не поверили своим глазам. Покрытый с головы до ног кровью Громов телепортировался по заваленной трупами привратной площади, размахивал саблей и кровожадно хохотал, попутно швыряя в хаоситов «взрывы энергии».

* * *— Передавай привет своим богам! — проорал я в перекорёженную яростью рожу зверолюда и рубанул его саблей по черепу, покрытому зелёной кожей.

"Клинок развалил голову врага, как недозрелый арбуз. Во все стороны полетела кровь и комочки мозги, забрызгавшие других хаоситов, пытающихся прижать меня к городской стене. И у них отчасти это получалось, поскольку меня уже качало от усталости. В ушах будто комары пищали. Или это ангелы фальшиво взяли особо высокую ноту? Да ещё и пот с кровью застилали глаза.

Но я всё же собрался с силами. Захохотал и телепортировался за спины врагов, кинув в толпу тварей «взрыв энергии».

А буквально через мгновение в город ворвались имперские всадники.

Воздух разорвали боевые крики людей и рычание хаоситов.

Зверолюды сражались с яростью и ненавистью работорговцев, на которых напали рабы. Да, да! И в этом нет ничего удивительного. Зверолюды чувствовали себя высшей расой. Каждый из них был уверен, что обычные люди нужны лишь для того, чтобы служить им. Ведь человечки слабее их, менее рослые и мускулистые.

Хаоситы ощущали себя котами, на которых напали мыши.

— Во имя Перуна! — донёсся до меня знакомый голос, пропитанный чудовищной усталостью.

Комиссар Грехов едва стоял на ногах, но всё ещё сражался бок о бок с измученным Козловым и окровавленным Шиловым. Они прижались спинами к одному из домов, окружающих площадь, а перед ними, как баррикада, горели две перевёрнутые телеги.