Ведь любому технарю известна простая истина: чем сложнее схема или механика, тем больше шансов её сбоя и отказа на каком-либо из этапов, узле или части, её составляющей, – высказал своё мнение Шагин.
– Ладно, – соглашаясь, кивнула Аглая. – Но, Сергей Васильевич, какого плохого французского слова они оба не сбежали сразу после убийства? И какого того же слова эта Элла припёрлась в квартиру Антона и угрожала мне? Что ей от меня-то понадобилось? – возмущалась Глаша.
– Я уже упоминал, что не сбежали они и не залегли на каком-нибудь западном дне по той простой причине, что не успели получить новые документы, которые находились в это время на стадии оформления.
По их плану, им надо было ещё месяц-полтора, чтобы окончательно обобрать Чащина и убить. Причём документы им делали чистые, настоящие, процесс их оформления запустил Антон. А счета на получателя в западных и американском банках они открыли и деньги на офшорах уже перевели. Поэтому пришлось им задержаться. А пришла Элла, потому что Антон, уверенный, что вы, Аглая, уже сообщили следствию о том, что подозреваете его, прийти домой после неудачной попытки убийства не мог.
К тому же чувствовал он себя очень хреново, засадили вы ему так… от души. Но на квартире у него оставались важные флешки с материалом по Чащину и другим делам, ноутбук и аппаратура кое-какая. К тому же надо было уничтожить некоторые улики: выдрать провода и жёсткие диски. Он поставил скрытую видеокамеру, по которой отследил, что никто к нему в квартиру с обыском не торопится, вот и решили они, что Элла сходит, заберёт компромат и уничтожит всё, что могло связать их с убийством.
– А меня она зачем пистолетиком пугала? Что она от меня-то хотела? – разнервничалась Аглая.
– Нервы сдали, – объяснил Коломийцев. – Сильное психологическое напряжение, в котором находилась несколько недель, вот и сдали конкретно нервы. Вы её застали, когда она выходила из квартиры. Испугалась и подумала, что теперь её можно будет связать с убийством Чащина.
И вдруг решила, что если убьёт вас, то проще будет свалить всё на «брата»: мол, он псих и неадекват."
"– Ох-х-х… – тягостно выдохнула Аглая и пожаловалась: – Какая всё-таки это всё… гадость. Знаете, говорят, что намного легче ненавидеть, зная часть правды. Понятно, что эта Элла, пережив ужасную трагедию, тупо ненавидела Чащина, жаждала ему отомстить и жила этой целью. Но по пути к её достижению она стала ничуть и ничем не лучше Вити Батыя.
