И что-то с теми ступнями было неправильно, это Аглая сразу поняла, а вот что…
– Ох, как-то это не супергуд, Вилли, – поделилась Глашка нехорошим предчувствием с котом, продолжавшим сидеть рядом с дверью. – Совсем не супергуд. – И спросила: – Может, всё-таки пойдёшь со мной, ну так, для моральной поддержки?
Кот предсказуемо не ответил и не шевельнулся даже.
– Ну, ладно, это я так спросила, от нервов, – призналась Аглая.
Дальше тянуть не имело никакого смысла – или уже вперёд идти и разбираться, или сливаться на фиг из квартиры и просто вызывать компетентных людей.
"
"«А-а-а, – решилась Глаша, – вызвать всегда успеем!» Может, он бухой в зюзю там валяется, а она полицию по тревоге дёргать примется, нехорошо это, ещё оштрафуют за ложный вызов. Да и вообще…
Нервно сглотнув внезапно пересохшим горлом от накрывшего с головой дурного предчувствия беды, истерически, с непроизвольным всхлипом вздохнув, Аглая всё же двинулась осторожно по коридору, шагнула в комнату и даже прошла вперёд, приблизившись к лежавшему Виктору.
И…
…и застыла, словно ударившись о невидимую преграду, закаменев и забыв дышать, уставившись расширившимися от ужаса глазами на то, ЧТО увидела, и только слышала, как барабанит, грохочет в ушах и в груди сердце…
Она пришла в себя, словно очнулась, когда почувствовала, что от остановки дыхания лёгким сделалось больно. Резко с шумом выдохнула-вдохнула и тут же прихлопнула двумя ладонями рот, почувствовав, как рвотный комок даже не накатил – яростно шибанул не просто в горло, а перекрыл, забил всю носоглотку.
Сорвавшись с места, теряя по дороге тапки, Аглая понеслась из комнаты, влетела в туалет, рванула крышку унитаза, резко наклонилась, и её вывернуло наизнанку мучительными, болезненными спазмами рвоты.
Когда накатывавшие волны тошноты наконец прекратились, Глаша обессиленно опустилась на пол, отдав себе приказ глубоко дышать.
Просто глубоко дышать!
И она дышала, дышала, дышала, понемногу успокаиваясь, насколько вообще было возможно успокоиться при таких обстоятельствах.
Ей придётся туда пойти ещё раз, поняла она…
– Я не могу… – прохрипела Аглая вслух.
«А придётся, – возразила Глаше её гадская совесть, – потому что этот человек может быть ещё жив. – И напомнила: – В прошлый-то раз он был жив».
Аглая зажмурилась, сдерживая рвущиеся изнутри утробные, бессильные рыдания, истерично-судорожно всхлипнула несколько раз, выдохнула и, кряхтя-сопя, принялась подниматься, цепляясь за небольшой угловой умывальник, вмонтированный в стену.
