Успела!
Её долго, мучительно полоскало и выворачивало, уже желчью, потому что желудок полностью очистился ещё в первую волну встречи с унитазом. А когда отпустило, Аглая, чувствуя опустошающую, дикую слабость, еле передвигая ногами, добралась до ванной комнаты, скинула с себя прямо на пол всю одежду, забралась в ванну и долго сидела там, скорчившись под струями душа и понемногу приходя в относительно нормальное состояние.
Слабость никуда не делась, водой, к сожалению, не смылась и была какой-то ненормальной, словно Аглая двое суток вагоны разгружала без сна и отдыха.
Она никак не могла унять мелкую, бессильную дрожь во всём теле, в каждой мышце, но, по крайней мере, тошнить окончательно перестало, и она начала более-менее логично соображать. Ну, насколько возможно разумно соображать, пережив такое потрясение и шок. Кое-как Глаша выключила душ, выползла из ванны, замотала полотенцем мокрые волосы, не вытираясь, прямо на мокрое тело надела банный халат и, устав от этих, казалось бы, самых простых действий, присела на бортик ванны перевести сбившееся дыхание, чувствуя себя разбитой, обессиленной старушкой.
И в этот момент дверь в ванную комнату начала медленно открываться…
Глашка чуть не заорала от ужаса, ощутив, как бабахнуло от дикого страха в грудную клетку сердце, предупреждая, что готово выскочить вообще на фиг…
Дверь приоткрылась шире, и в образовавшуюся щель просунулась лобастая кошачья башка.
– А-а-а!!! – всё-таки заорала во всё горло Глаша от резкого отката страха, почувствовав, как начал предательски дёргаться правый глаз.
– Вилли, скотина! Чтоб тебя!.. – обругала она котяру, от облегчения растеряв крохи хоть каких-то оставшихся сил и чуть не свалившись от бессилия в пустую ванну.
– Мя-а-у, – почти нежно и, кажется, даже с нотками извинения мявкнул Вилли, заходя полностью.
– Ты какого фига меня так напугал?! – попеняла ему раздражённо громко Глаша. – Тебе показалось, что мне стресса маловато будет?!
– Мур-р-р… – ответил Валерьян, подошёл и потёрся о девичью ногу.
– Эй, ты чего? – даже как-то растерялась Аглая.
Мало того, что Валерьян никогда – никогда! – не заходил к ней в квартиру, даже когда она его пару раз приглашала, пренебрежительно игнорировал, как нечто недостойное его величия. Мало того, что никогда не ластился к ней и не тёрся о её ноги. Он не позволял девушке даже погладить его и вообще прикасаться хоть как-то.
