Следователь, не ожидавший столь резкой и холодной отповеди от девушки, поменялся в лице.
– Разберёмся, – пообещал он нечто неопределённое, глянув недобро, но таки «сливая пары».
И наверняка в отместку и из-за вредности характера промурыжил Глашу ещё минут сорок, гоняя туда-сюда и обратно по вопросам, касающимся инцидентов, произошедших между ней и Чащиным, и уточняя детали по факту обнаружения его тела. И отпустил, заставив дать подписку о невыезде из Москвы, которая перекрыла Аглае возможность ездить домой к маме с братом.
О-хо-хо… Беда-печаль с этим следствием и этим следователем и иже с ним. Вот это она попала, как говорит Лилька, по самые брови! Аглая просто ужасно расстроилась, прямо до навернувшихся на глаза злых, обидных слёз. Вот как будет объяснять маме, почему не может приехать к ним на выходные? Да и папе, до которого обязательно дойдёт эта новость – мама же не промолчит, что дочь домой носа не кажет, обязательно поделится волнением и недоумением, это-то понятно.
Поднявшись на свой этаж и подойдя к своей квартире, Аглая подняла руку с ключом к замку… и остановилась, не спеша открывать, захваченная пришедшей мыслью. Честно говоря, устала она от этого допроса зверски, да и от следователя гадкого и его явной подозрительной враждебности тоже. Не то чтобы она была такая нежная роза и девица тонкой душевной организации и с неустойчивой нервной системой, как раз таки, скорее, наоборот. Просто никто и никогда раньше Аглаю не обвинял облыжно и не подозревал ни в каких преступных деяниях, а уж тем более в убийстве.
И, честно говоря, оказалось, что это сильно неприятно и лупит по нервам.
Она повернула голову, посмотрела задумчиво на дверь Музы Павловны, посомневалась мгновение, но, быстро избавившись от этого чувства, решительно прошагала к соседской квартире и нажала на звонок.
– Меня подозревают в убийстве этого придурка! – выпалила с ходу Глашка открывшей дверь Музе Павловне, не успевшей хоть что-нибудь произнести.
– Проходите, дорогая.
Мягко улыбнувшись, Муза Павловна отступила в сторону, приглашая девушку, и, закрыв за вошедшей в прихожую Глашей дверь, пообещала успокаивающим, обволакивающим добротой голосом:
– Сейчас попьём чайку и всё обсудим. А может, вы голодная? Я приготовила чудесный борщ. Хотите борща?
– Хочу, – тоном обиженного ребёнка оповестила Глаша."
"Борщ, оказавшийся и на самом деле обалденно вкусным, Аглая умяла за милую душу с рекордной скоростью.
