— Благослови вас Господь, сэр, — вполголоса произнесла она.
— Кто здесь живет? Вот в этом высоком старом доме?
Она вскинула голову. Один глаз был скрыт за серой пленкой.
— Квинси, господин. — Она снова вытянула освободившуюся руку ладонью вверх.
Я дал нищенке второе пенни.
— Значит, господин Квинси?
— Покойный старик давно на кладбище. Но дом все равно называют домом Квинси.
— Кто здесь живет теперь?
— То одни, то другие.
Веки опустились, и я понял, что больше ничего от нее не добьюсь. Перепрыгнув через желоб на другую сторону переулка, я постучал в дверь высокого дома.
Мне открыли почти сразу же. Я еще не успел объяснить, кто я и по какому делу пришел, а лакей уже впустил меня внутрь.
Внутреннее убранство настолько отличалось от внешнего вида дома, что этот контраст застиг меня врасплох. Холл оказался просторным и пропорциональным. Часы отсчитывали секунды. Мраморные плиты у меня под ногами напоминали черно-белые клетки шахматной доски.
Вошел еще один слуга и с поклоном пригласил меня следовать за ним.
Это был высокий мужчина с изрытым оспинами лицом и прямой осанкой солдата: никакого раболепия в его манерах не ощущалось. Мы поднялись по широкой, невысокой лестнице и оказались на галерее второго этажа. Слуга постучал в дверь, не дожидаясь ответа, открыл ее и шагнул в сторону, давая мне дорогу."
"Госпожа Олдерли сидела у огня в высоком кресле с плетеной спинкой. Когда я вошел, она положила книгу на столик. Госпожа Олдерли была одета проще, чем обычно, но и сейчас все ее вещи отличались превосходным качеством.
Я был удивлен, не заметив ни горничной, ни хозяйки дома.
Я низко поклонился. Подняв голову, я окинул комнату беглым взглядом. Просторная, с высоким потолком, она была обставлена современно, что стало для меня неожиданностью. Из двух больших окон напротив двери открывался вид поверх крыш на север, на стену Сити с приземистой башней ворот Мургейт.
Комната была обставлена как гостиная во французском стиле. В роскоши она не уступала гостиной в Барнабас-плейс, но разительно отличалась от последней по стилю.
И мебель, и прочее убранство в Барнабас-плейс отсылали в прошлое, эти же покои во всем следовали новомодным веяниям. На стенах висело множество картин, большинство на классические сюжеты — среди них часто встречались изображения богинь или нимф, выставлявших напоказ свои прелести.
Только тяжелая кожаная ширма вносила старомодную нотку. Она была установлена в одном из углов комнаты; над ней виднелся верх дверного проема.
