Я выглянул на улицу и попросил прислать мне Яшку-с-горы, как его теперь звали в лагере.
— Похоже на диверсию, — согласился с целителем Арсений Олегович. — Но кому это надо?
— Выясним, — отрезал я. — А вы занимайтесь своими делами, хорошо?
— Будет сделано! — теперь одновременно высказались все трое.
Я вышел из лазарета и увидел бегущего ко мне Якова.
— Звали, ваша светлость? — спросил он со смешанными чувствами, ясно читающимися по лицу.
Я заключил, что это из-за того, что он не знал причины, по которой я его вызвал.
— Совершенно точно, — ответил я, беря его за плечо. — Пойдём-ка отойдём.
Конечно, мне бы с таким делом лучше было обратиться к Стасу, вот только я подозревал, что Яшка, несмотря на то, что чужак, вхож в гораздо большее количество палаток, чем тот же следопыт.
Когда мы остались в сравнительном одиночестве на краю плато, я перешёл на шёпот.
— Послушай, — проговорил я, глядя прямо ему в глаза. — Кто-то занимается в лагере вредительством."
"— Да что вы⁈ — у парнишки реально глаза стали в два раза больше.
— Быть не может!
— Может и есть, — я добавил твёрдости в голос, хоть и понимал, что эти возгласы исключительно от неожиданности. — Твоя задача — попробовать выяснить, кто за этим стоит. Потому что вредительство — это неспроста, и может угрожать жизни всей общины, понимаешь?
Вместо ответа мальчуган только испуганно кивнул.
— Справишься? — спросил я. — Или мне кого-то ещё попросить?
— Я попробую, — Яков быстро и мелко закивал. — Постараюсь!
— Но это между нами, ты понял? — я приложил палец к губам.
— Докладывать только мне! Не Тимофею, ни Богатырёву, только лично мне!
— Я всё понял! — кивнул мой юный собеседник.
— Ну всё, беги, — и я сжал на прощание кулак, желая ему успеха.
И вот после этого я понял, что дико устал. Мне нужно было пойти к себе в шатёр и немного поспать, чтобы восстановить силы. По пути я всё-таки встретил Стаса и поручил ему наблюдать за стройкой, тоже объяснив ситуацию. Следопыт отреагировал сдержанно, но я тоже видел удивление в его глазах.
Но оказалось, что всё это только цветочки… Предвкушая сладкий сон на мягком матрасе, я вдруг оказался лежащим посреди обломков собственной кровати… Она развалилась прямо подо мной!
— Ну, тварь такая! — процедил я сквозь зубы, — Я ж тебя заставлю спать на этой кровати, падаль!
Кто бы не творил вредительство в лагере, но зол он был именно на меня. И теперь заставил сгнить мою кровать. Только вот он не рассчитал, что это не заставит меня бояться. А, наоборот, разозлит.
