Она тоже вспомнила о том, как пыталась почистить апельсин.
— О… вы, конечно, уже догадались, что у меня мало опыта работы на кухне. Но думаю, что почистить горошек я все-таки сумею.
Несколько минут они молчали. Она чистила горошек, а он нарезал купленный на рынке мясной рулет. Потом, пока горошек варился, Люк очистил оставшиеся после завтрака апельсины.
— Хлеб уже не такой свежий, как вчера вечером, но я думаю, что и сейчас вполне съедобный, — сказал он, отрезав несколько ломтей.
Затем Люк начал накрывать на стол, и Перл, увидев, как он вытащил из буфета две тарелки тончайшего фарфора, снова удивилась противоречивому стилю его жизни.
Она мысленно отругала себя за то, что сама не догадалась накрыть на стол, пока он готовил. Но двух дней жизни было, очевидно, недостаточно, чтобы отвыкнуть от своих аристократических привычек.
— Благодарю вас, мистер Сент-Клер, — проговорила Перл с улыбкой. — Все выглядит очень аппетитно.
Она не кривила душой: скромный обед, без французских соусов и изысканных гарниров, ей действительно понравился.
«Голод — лучший повар», — напомнила она себе, хотя до сих пор у нее не было возможности убедиться в правильности этого утверждения. Впрочем, и сейчас за столом явно ощущался совсем другой голод…
Перл казалось, что она почти физически чувствовала близость этого мужчины. Конечно, это было чистейшим безумием, но она жаждала повторения поцелуя, жаждала его объятий… Да, совершенно очевидно: чем скорее она уйдет от Люка Сент-Клера, тем будет лучше!
Чтобы как-то отвлечься, Перл спросила:
— Вчера вечером вы упомянули, что ваш последний хозяин проявил по отношению к вам удивительную щедрость.
А какую работу вы выполняли?
Ей показалось, что Сент-Клер смутился, однако он тут же взял себя в руки.
— Видите ли, я одно время был наставником его сына, а потом служил его личным камердинером. Хозяин не любил, когда вокруг него много людей, так что у меня была возможность стать незаменимым на все случаи жизни.
Перл кивнула. Это объяснение было вполне правдоподобным, но ей казалось, что Сент-Клер говорит не всю правду.
Впрочем, ничего удивительного — ведь и она не сказала правду…
— И вы живете в этом квартале с тех пор, как он умер?
— Да, здесь я могу заработать на жизнь и вдобавок время от времени помогать людям, пострадавшим от несправедливости…
— Как пострадала ваша мать? — спросила Перл. Нет, она определенно не хотела, чтобы он узнал о ней всю правду.
Он нахмурился и проговорил:
— Да, как мать.
