Каждый моряк стремился оказаться на галере быстрее своих товарищей.
Бывшие товарищи скидывали друг друга в море, только бы продвинуться к заветной цели.
И вот, последние галеры опустили свои паруса. Вёсла пришли в движение. И мостки, потеряв одну из опор, рухнули вниз. А вместе с ними и оставшиеся на берегу афиняне, которых бросил собственный флот.
— Убейте их! — рычал Горо, закинув на плечо тяжёлую булаву.
— Никакой пощады! — вторил ему Юго, кинув метательный нож.
Киото не успел на главный «праздник», так хотя бы заскочил на его самое окончание.
Меж тем в бухте появились два монструозных корабля-крепости, перегородив путь галерам. При их появлении отступающий флот Афин даже как-то растерялся.
Не каждый день тебе удаётся встретиться лицом к лицу со столь чудовищным сооружением!
Требушеты распаковали. Афиняне стремились выбраться из западни любой ценой.
Несколько булыжников даже попали в цель, что явно не пришлось морякам Киото по душе.
Когда Афины уже уверовали в то, что они смогут отбиться от этих жутких, но крайне медлительных крепостей на воде, на поверхности волн появилось множество пузырей.
Казалось, само море взбунтовались, а некогда тихая бухта утратила недавний покой.
Из морской пучины поднялись гигантские щупальца, которые сразу же следом обрушились на две галеры.
Их веса оказалось достаточно, чтобы разломать корпуса судов напополам.
Вновь паника сковала сердца афинян.
Ведь вслед за морским чудищем в атаку пошли и прочие морские гады, а именно гигантские скаты, на спинах которых можно было заметить морских дев.
Порядок галер спутался, несколько из них и вовсе перевернулись набок, выбрасывая моряков в море.
Где за них уже и взялись морские девы, не щадя никого.
Так и погиб один из самых могущественных флотов в регионе.
Как ему и подобает в лучах увядающей некогда славы.
* * *— Рад, что вы всё ещё живы, друг мой! — улыбнулся Лорд О, протягивая ладонь Богучарову.
— Хм, — промычал мужчина в ответ, ответив на рукопожатие крепкой хваткой. — Вы не особо торопились.
— Да, у нас возникли… некоторые трудности, — поморщился Сёгун, признавая свою оплошность.
Хакен и министры организовали заговор, сместив его с лидирующей позиции.
Он мог бы сопротивляться, мог бы попытаться выбраться из дворца, который был наполнен людьми его министров.
Но тем самым он мог только усугубить то положение, в котором он оказался.
