Лорнет герцогини де Рошфор

Сперва у меня мелькнула странная мысль, что кто-то для красоты осыпал ее маковыми лепестками, но потом я поняла, что это кровь. Свежая, только что пролившаяся кровь.

Один из егерей подошел к мертвой женщине и толкнул ногой, перевернув на спину.

И тут я увидела ее лицо.

И тут же мир во сне перевернулся, как будто я проскочила во вращающуюся дверь.

И я очутилась совсем в другой реальности.

Там не было толпы дворян и красивого леса, и не было подо мной гнедой кобылы.

Был запущенный участок, заросший сорняками в человеческий рост, был старый гамак, в нем валялась девица со скучающим выражением лица и с абсолютно пустыми глазами.

Это была подружка Толика, к которому Лешка привез меня той страшной ночью – как же ее звали? Дина… Дуня… нет, кажется, все же Даша.

Тут снова мир перевернулся, теперь уже в обратную сторону, и я почувствовала себя на поляне в лесу, и егеря расступились, пропуская меня к лежащей женщине.

Она смотрела на меня широко раскрытыми, пустыми, мертвыми глазами.

– Прекрасный экземпляр, хотя и самка! – удовлетворенно проговорил егерь.

Тут я почувствовала чей-то взгляд.

Там, куда я теперь смотрела, была свора захлебывающихся лаем охотничьих собак, а среди них…

Среди них немного особняком стояли два огромных черных пса с оскаленными окровавленными пастями.

Они смотрели на меня.

Я вскрикнула – и проснулась.

В комнате стало гораздо свежее.

Я постаралась изгнать из памяти свой сон – особенно последние его минуты, особенно широко открытые глаза мертвой женщины…

Но это никак не удавалось.

Так или иначе, было уже пора вставать.

Я накинула халат, вышла из комнаты, доплелась до ванной и долго стояла под прохладным душем.

И это помогло – я смогла смыть свой сон.

Когда наконец вышла, столкнулась нос к носу с Нинкой.

Она торчала перед дверью ванной с таким видом, как будто только что увидела привидение. Или живого инопланетянина.

– Снова! – сообщила она громким трагическим шепотом и покосилась на дверь Викентия.

– Что – снова? – переспросила я.

– Ты что – не врубаешься?

– Вообще-то да. То есть нет. То есть не врубаюсь.

– Он это снова сделал! – И она опять взглянула на дверь нашего загадочного соседа, причем во взгляде ее я заметила самую настоящую ненависть.

– Трудно с тобой! Ну, посмотри сама! – И она сунула мне в руки сложенную в несколько раз газету, открытую на заметке «Чудовищное преступление или несчастный случай?».

Буквы плясали перед моими глазами, но я сосредоточилась и прочитала.