Лорнет герцогини де Рошфор

Да, говорила я уже, что последнее мое воспоминание о бабушке – это распахнутый в крике рот, из которого вылетают злые ругательные слова. Теперь-то я знаю, в чем там было дело, но тогда девятилетнему ребенку вовсе незачем было такое слушать.

Также в ящике стола я нашла ключи от всех трех комнат нашей квартиры. Это мать в свое время велела отцу вставить замки во все межкомнатные двери.

Дело в том, что незадолго до этого дверь квартиры на нижнем этаже вскрыли без особого труда и не унесли все вещи только потому, что завозились с замками в комнатах.

– Вот, попробуй! – Я протянула Нинке ключ. – Все руки не доходят выбросить.

– Так это когда было! Я вот замок давно поменяла… наверное, Валера тоже…

– А ты все же попробуй!

Она вставила ключ в скважину, повернула его… и дверь благополучно открылась.

– Ну, Валерка охламон! Надо же, даже замок не сменил! И жильцы его такие же пофигисты!

Она покосилась на меня и добавила:

– А ты тоже хороша! Видела, как я мучаюсь с замком, и не сказала, что у тебя есть ключ!

– Я надеялась, что ты охладеешь к этой идее.

– Не охладею, не надейся! – Она открыла дверь и решительно шагнула в комнату.

И я последовала за ней, хоть все это мне и не нравилось. Но любопытство взяло верх над благоразумием.

Сказать, что обстановка в комнате была спартанская – значит, ничего не сказать.

Здесь была узкая кровать, застеленная клетчатым одеялом, пара простых стульев и самый простой платяной шкаф. Еще в углу стоял маленький старый холодильничек – явно недостаточный, чтобы спрятать в нем труп.

Правда, была здесь единственная вещь, которая выбивалась из этой спартанской простоты, – в углу комнаты стояло резное кресло из черного дерева.

А еще на одной стене висел плакат – портрет какого-то темнокожего мужика с густой курчавой бородой, под которым что-то было написано непонятными буквами.

Ну, что Валерка – жмот, каких мало, это весь дом знает. И что мебели приличной у него в комнате нет, это тоже ясно. Но вот откуда взялось кресло? И плакат этот…

Нинка подошла к холодильнику, потянулась к нему, но остановилась в нерешительности.

Ей явно было страшно открывать его.

– В такой холодильник нормальный труп не влезет! – авторитетно заявила я.

– Может, он ее сложил в несколько раз, – ответила Нинка неуверенно. – Она же была танцовщицей, значит, очень гибкая.

– А как же трупное окоченение?

– Ну, не знаю… может, он ее расчленил… нет, надо проверить!

И она открыла холодильник.