Лорнет герцогини де Рошфор

Не скажу, что громко они кричали – боялись тебя разбудить, но одно могу сказать – с сердцем говорил…

Интересно, подумала я, если родители не поднимали шума, если они ссорились чуть не шепотом, как Алевтина все это узнала? Конечно, слышимость в нашем доме хорошая, но не до такой же степени…

Я покосилась на стенку – прямо за ней бывшая квартира моих родителей…

И тут же передо мной предстала картина – Алевтина стоит возле этой стены, прижавшись к ней ухом, и сладострастно подслушивает соседский скандал…

А то еще, говорят, можно приложить к стене стакан, тогда еще лучше слышно!

Ну да, своей семьи у Алевтины никогда не было, и она питалась крошками чужих страстей… До сих пор так делает.

– Ну вот, – продолжила Алевтина, – мать твоя, конечно, в долгу не осталась, высказала ему в ответ много всего. И что никчемный он мужик, и что никакого от него проку ни в семейной жизни, ни в постели, и что терпит его только ради дочки… то есть ради тебя.

Ну да, точно – через стакан слушала, иначе не разобрала бы такие детали!

– Тут он, видно, уже не выдержал, выкрикнул что-то уж совсем несообразное… а после этого шум послышался, что-то вроде упало, вскрикнул кто-то, и наступила тишина…

Алевтина замолчала, и в ее комнате тоже наступила тишина.

– А потом? Что потом было?

– Потом… потом я сидела вот здесь же и думала – что у них там стряслось? Такой скандал был – и вдруг тишина… не случилось ли чего худого?

Подождала еще немножко и выглянула на лестницу.

И тут как раз дверь вашей квартиры приоткрылась и выбралась оттуда Валентина. Выползла, встать не могла…

Алевтина смотрела прямо перед собой расширенными глазами – должно быть, снова увидела ту картину.

– Вся в крови, едва дышит, глаза вытаращены… кое-как выговорила – вызови милицию и «Скорую»! Ну, я-то уж и сама, конечно, догадалась, что вызывать нужно.

Позвонила, уж не помню, куда сначала…

«Скорая» раньше приехала.

Мать твою кое-как перевязали и на носилках унесли – у нее шея была сильно порезана, чуть не истекла кровью.

– А отец твой к тому времени уже умер, – вздохнула Алевтина Ивановна, – у него тоже горло было располосовано, и нож в руке, весь в крови.

И квартира, считай, вся в крови, все вокруг в крови, прямо как на бойне…

Алевтина ненадолго замолчала, глядя прямо перед собой – должно быть, явственно увидела ту страшную картину.

Потом очнулась и продолжила:

– Тут и милиция подоспела.