Джоунси передернуло.
– …карантинная служба.
– Вероятно, – согласился Джоунси. – Но, слушай, Бив. По мне лучше сидеть в карантине с Питом и Генри, чем здесь, с… чем здесь, а тебе как?
– Давай просто спустим воду, – предложил Бивер. – Как насчет того, чтобы просто спустить воду?
Джоунси покачал головой.
– Но почему?
– Потому что я, как и ты, видел дыру, которую ОНО пробило, выбираясь наружу, – сказал Джоунси. – Не знаю, что это такое, но мы не избавимся от него, просто дернув за ручку. Слишком ОНО велико.
– Е… твою… – прошипел Бивер, с размаха хлопая себя ладонью по лбу. Джоунси кивнул. – Ладно, Джоунси, иди за лентой.
Джоунси направился было к двери, но на пороге остановился и оглянулся:
– И, Бивер…
Бивер поднял бровь.
– Сиди, как пришитый, приятель.
Бивер нервно хихикнул. Джоунси принялся ему вторить. Все еще хохоча, они встретились взглядами: один стоя в дверях, другой – восседая на унитазе.
Все еще посмеиваясь, Джоунси пересек большую комнату (сиди, как пришитый, – чем больше он об этом думал, тем забавнее казалось) и зашагал к черному ходу.
Его лихорадило, попеременно обдавая то жаром, то холодом, трясло от страха и нервной веселости. Сиди, как пришитый. Член Иисусов!
2
Бив слышал удаляющееся хихиканье Джоунси, даже когда за ним захлопнулась дверь. И несмотря ни на что, он был рад слышать этот звук. Этот год и без того оказался худым для Джоунси, сначала они даже думали, что он отдаст концы. Бедный старина Джоунси, и тридцати восьми нет! Плохой год и для Пита, который слишком много пил, неважный для Генри, у которого иногда делался неприятно отсутствующий вид, чего Бив не понимал и не любил… пожалуй, теперь можно сказать, что и для Бивера Кларендона год выдался отвратительным.
Конечно, это всего лишь один день из трехсот шестидесяти пяти, но кто же просыпается утром, твердо зная, что к полудню в ванне будет валяться голый тип, а тебе придется торчать на сиденье унитаза, чтобы удержать нечто, чего ты даже не видел…
– Ну уж нет, – решительно сказал Бивер.
– Я не загляну туда. Ни за что не загляну.
Да и не придется. Джоунси вернется с изолентой минуты через две, самое большее, через три. Вопрос в том, где он хотел бы оказаться, пока не вернется Джоунси? Где мог бы чувствовать себя легко и свободно?
К Даддитсу, вот куда. При мысли о Даддитсе ему всегда становилось хорошо. И Роберта, думать о ней тоже всегда приятно. Вне всякого сомнения.
