Иногда он останавливается, скрещивает руки на груди, поворачивает к небу круглый циферблат физиономии со стертыми цифрами и смеется.
– Похоже, он в порядке, – говорит Джоунси, допивая чай. – Успел обо всем забыть.
Миссис Кэвелл, привставшая было, снова садится и растерянно смотрит на него.
– О нет, вовсе нет, – качает она головой. – Он помнит. Не так, как вы или я, но многое. Сегодня ночью наверняка будет видеть кошмары, а когда мы с отцом зайдем к нему, не сумеет объяснить. Это для него хуже всего: не может сказать, что видит, думает и чувствует.
Слов недостает.
Она вздыхает.
– В любом случае эти парни про него не забудут. Что, если захотят отомстить ему? Или вам?
– Мы о себе позаботимся, – говорит Джоунси, и хотя голос не дрожит, взгляд куда-то убегает.
– Возможно, – кивает она. – А Даддитс? Я могу провожать его в школу, как когда-то, и, наверное, снова придется, хотя бы некоторое время. Но он так любит сам возвращаться домой!
– Должно быть, это позволяет ему чувствовать себя взрослым, – вставляет Пит.
Она протягивает руку и касается пальцев Пита, отчего тот заливается краской.
– Верно, это позволяет ему чувствовать себя взрослым.
– Знаете, – предлагает Генри, – мы могли бы провожать его. Мы все ходим в среднюю школу, и оттуда до Канзас-стрит рукой подать.
Роберта Кэвелл ничего не говорит на это: маленькая женщина-птичка в цветастом платье внимательно смотрит на Генри, как человек, ожидающий «изюминки» анекдота.
– Вы согласны, миссус Кэвелл? – спрашивает Бивер. – Потому что нам это запросто.
Или не хотите?
Что-то странное творится с лицом миссис Кэвелл: под кожей пробегают крошечные волны судорог, одно веко приспущено, словно она собирается подмигнуть, а второй глаз в самом деле подмигивает. Она вынимает из кармана платок и усердно сморкается. «Наверное, старается не засмеяться над нами», – думает Бивер. Когда он говорит об этом Генри по пути домой (Джоунси и Питер уже разбрелись в разные стороны), тот изумленно таращится на него. «Не заплакать она старалась, вот что, – объясняет он и, помолчав, с насмешливой нежностью добавляет: – Дубина».
– И вы это сделали бы? – говорит она, а когда Генри кивает за себя и всех остальных, слегка изменяет вопрос: – Почему вы сделали бы это?
Генри оглядывается на друзей, словно говоря: «Может, хоть кто-то выскажется на этот раз?»
– Нам он нравится, мэм, – бормочет Пит.
– Особенно, как он носит коробку для завтраков над головой… – присоединяется Джоунси."
"– Да, охренеть можно, – вторит Пит.
