Пит швырнул их в огонь и уставился на женщину. В открытом глазу больше не было злобы. Он подернулся пленкой, как глаз убитого оленя. И эти алые лужи вокруг… должно быть, она истекла кровью. Что-то лопнуло у нее внутри. Взорвалось со страшной силой. Может, она знала, чем дело кончится, и поэтому села на дорогу. Надеялась, что кто-нибудь на нее наткнется. На нее и наткнулись, но посмотрите только, что из этого вышло! Бедная сука! Бедная невезучая сука!
Пит медленно перемещался влево, пока не схватился за край брезента, и потащил его к женщине.
Этот кусок грубой ткани был чем-то вроде санок, теперь же станет чем-то вроде савана.
– Мне жаль, – прошептал он. – Бекки, или как тебя там, мне вправду жаль. Но даже останься я с тобой, толку от меня было бы немного. Я не врач. Всего лишь продавец машин. Ты…
«…с самого начала была обречена…» – хотел он сказать, но при виде ее спины слова застряли в горле. Раньше он ничего не мог заметить, потому что она лежала на боку, лицом к костру. На заду джинсов зияла огромная дыра, словно под конец вместо газов из нее рвались мины.
Лохмотья джинсовой ткани трепетали на ветру вместе с обрывками нижнего белья: лоскутами белого трикотажа с начесом и розового шелка. На ногах и спине куртки что-то росло. Похожее на плесень или грибок… Красно-золотое… или это просто игра света?
Что-то вышло из нее. Что-то…
Да. Что-то. И прямо в эту минуту наблюдает за мной.
Пит всмотрелся в темнеющий лес. Ничего. Поток животных иссяк. Он совсем один.
Если не считать того, что я не один.
Это абсолютно точно. Что-то прячется неподалеку, что-то, не переносящее холода. Что-то, которое лучше всего чувствует себя в тепле и влаге. Если только…
Если только оно не выросло так, что не могло больше уместиться там, где зародилось. И осталось без пищи.
– Ты тут?
Пит подумал, что эти крики выставят его дураком в собственных глазах, но этого не случилось. Он не ощущал ничего, кроме гнетущего страха.
Он вдруг осознал, что плесень тянется тонкой прерывистой дорожкой от Бекки – да, именно Бекки, Бекки, так ее звали, Бекки – и загибается за угол жестяной стенки.
Мгновение спустя он услышал противный скребущий звук, словно кто-то чешуйчатый полз по крыше. Пит вытянул шею, пытаясь разглядеть источник звука.
– Убирайся, – прошептал он. – Убирайся и оставь меня в покое. Я… я… устал.
В ответ послышался шорох, словно тварь проползла вверх еще немного. Да, он совсем разбит. Но, к несчастью, еще и представлял собой лакомый кусочек. Тварь снова зашевелилась.
