Фредди Джонсон откликнулся довольно быстро, и голос не казался слишком уж сонным… о, как сейчас, в эту критическую минуту, Курц (урожденный Роберт Кунц, имя, имя, что в имени твоем) мечтал об Андерхилле!
Оуэн, Оуэн, подумал он, почему ты оступился именно тогда, когда больше всего нужен мне.
– Шеф?
– Я перевожу всю команду «Империэл Вэлли» в один фургон. Шестой. Собери всех, потом вернешься и доложишь.
Ему пришлось выслушать, почему это невозможно, муть, которую Оуэн не выдал бы и в бредовом сне.
Он дал Фредди приблизительно сорок секунд на оправдания, а потом сказал:
– Закрой поддувало, сукин сын.
Последовало потрясенное молчание.
– Тут назревает что-то неладное. Не знаю, что именно, но недаром я вскочил с постели посреди ночи, и в голове так и заливаются колокола тревоги. Поэтому я собираю всех вместе, и если хочешь дожить до завтрашнего ужина, заставь их поднять задницы и топать куда прикажут. Скажи Галлахер, пусть держится начеку, будет готова ко всему.
Приказ понят, Фредди?
– Так точно, босс. Но, думаю, вам следует знать: у нас уже четыре самоубийства. Это из тех, о которых мне известно. Вполне может быть и больше.
Курц не удивился и не расстроился. В определенных обстоятельствах самоубийство не только приемлемо, но и благородно – последний поступок истинного джентльмена.
– Вертолетчики?
– Так точно.
– Никого из «Империэл Вэлли»?
– Никого, босс.
– Ладно. Вольно, парень.
Заваруха вот-вот начнется. Понятия не имею, в чем дело, но нюхом чую беду. Большую.
Курц швырнул рацию на стол и продолжил одеваться. Хотелось курить, но сигареты кончились.
6"
"Когда-то в хлеву старика Госслина содержалось небольшое стадо молочных коров, и хотя хлев вряд ли соответствовал стандартам министерства сельского хозяйства, был еще в довольно приличном состоянии. Солдаты провели электричество, повесили мощные лампы, бросавшие холодное сияние на стойла, на загончик для доения, на верхний и нижний сеновалы.
Кроме того, они расставили по углам несколько обогревателей, и сейчас воздух буквально раскалился лихорадочной пульсирующей жарой. Войдя, Генри немедленно расстегнул куртку, но это не помогло: волосы сразу взмокли от пота. Наверное, тут сыграли роль и таблетки Оуэна – перед тем как зайти в коровник, он проглотил еще одну.
Генри огляделся и покачал головой.
