Он показал им коровник, горящий свечой в снежной ночи, ветер, превращающий огненный ад в бушующий вихрь, но струи напалма по-прежнему бьют по цели, и голос из динамиков вещает:
«ТАК, ПАРНИ, ТАК, СДЕЛАЙТЕ ИХ ВСЕХ! НЕ ПОЗВОЛЬТЕ НИКОМУ УЛИЗНУТЬ! ОНИ – РАК, А ВЫ – ЛЕКАРСТВО!»
Теперь изображение заработало в полную силу, питаемое собственными страхами людей. Генри послал образы тех, кто смог найти выход или выбраться через окна. Многие горели заживо. Одна женщина держала на руках ребенка. Солдаты перебили всех, кроме женщины с ребенком, превращенных в живые факелы.
– Нет!!! – завопили в унисон сразу несколько голосов, и Генри с каким-то болезненным удивлением осознал, что все они придали лицу горящей женщины свои черты.
Теперь они неуклюже топтались, как скот, застигнутый грозой. Нужно подогреть их, пока они не начали думать.
Собрав силу объединенного разума тех, кто держался за руки, Генри послал им изображение магазина."
"Поймите! – мысленно воскликнул он. Это ваш единственный шанс! Если можете, прорвемся в магазин, сорвем проволоку, если дверь забита! Не останавливайтесь! Не время колебаться! Бегите в лес! Прячьтесь в зарослях! Они идут, чтобы сжечь коровник и всех, кто тут есть! Лес – ваше спасение! Сейчас! Сейчас!
Утонувший в колодце собственного изображения, опьяненный таблетками Оуэна и посылая изо всех своих сил картины возможного спасения в лесу, верной смерти здесь, в этом проклятом месте, картины простые и незатейливые, как в детской книжке, он почти не сознавал, что кричит вслух:
– Сейчас, сейчас, сейчас…
Сначала команду подхватила Марша Чайлз.
Потом ее деверь, потом Чарлз, мужчина с заросшим грибком секс-пультом.
Невосприимчивый к байруму и, следовательно, не получивший дара телепатии Даррен тем не менее оказался достаточно чутким к витающим в воздухе флюидам и тоже стал скандировать:
– Сейчас! Сейчас! Сейчас!
Слово перепархивало от человека к человеку, от группы к группе, вирус нарастающей паники. Куда более заразный, чем грибок. Стены коровника тряслись. Кулаки вздымались в унисон, как на рок-концерте.
– СЕЙЧАС! СЕЙЧАС! СЕЙЧАС!
Генри позволил им перехватить инициативу, довести накал возбуждения до предела, и сам грозил кулаком, даже не сознавая этого, поднимал ноющую руку, одновременно напоминая себе не поддаваться общей истерии, которую сам же подогрел: в конце концов им на север, ему – на юг. Он ждал того момента, когда возврат к прежнему состоянию невозможен. Следовало как можно скорее достичь точки кипения и спонтанного взрыва.
