Ловелас в законе

Кровать заскрипела, сетка закачалась, но уже все равно. Пусть даже Трэш сейчас подглядывает или подслушивает. Главное, что Даша будет в постели с Никитой, а не с кем-то еще.

Утром пробежка вдоль берега, бой с тенью, купание в реке, потом завтрак, отдых на природе, после обеда секс, вечером ужин, ночью снова Даша. Плевать на работу и на спортивную карьеру. Еще бы Стаса с его дружками, полными придурками, куда-нибудь сплавить.

Но Стас исчезал только на ночь. Он уезжал после обеда, возвращался утром, довольный, как удав.

— Я вам не помешал? — спросил Стас, от которого несло свежим перегаром.

— Помешал, — ответил Никита.

— Очень хорошо. Пойдем, разговор есть.

На улице моросил дождь. Трэш и Угар сидели под навесом и активно пополняли коллекцию пустых пивных банок.

Стас вышел из дома, но так и остался на крыльце, под козырьком, достал сигарету, закурил и сказал:

— Неплохо вы тут, я смотрю, устроились.

— Как ты нас тут устроил, так и живем.

— Мне и в Москве неплохо было.

— Я говорю. Каплик ездил, узнал, что ищут нас. Ты же не хочешь, чтобы Дашка за всех ответила?

— Спекулянт! — заявил Никита.

— Дашка может за нас ответить. Потому что она с нами. Со мной, с Трэшем, с Угаром. А ты с ней. Или тоже с нами?

— С ней, — сказал Никита.

— А надо, чтобы с нами был. Или гуляй как ветер в поле. — Стас ткнул пальцем в сторону ворот.

— С Дашей, — заявил Никита.

— Нет, Даша тут остается.

— Кого выберет, с тем и останется.

— Она выберет брата.

Никита почему-то нисколько не сомневался в том, что Даша выберет его. А если нет, значит, все ее слова — лишь сотрясение воздуха. Да и сама она тогда пустое место. Зачем ему такая нужна?

— Я не понял, а ты что, не хочешь с нами?

— Куда с вами?.. Если в задницу, то мы уже там. Или это еще не дно?

— Даже на дно — это движуха. А ее нет. Поэтому ты с нами как не пришей рукав ни к какому месту. Нужен общий интерес, тогда ты реально станешь мне братом.

— Не надо думать, я уже все решил. И дело есть.

— Тогда вали на выход. А если Дашка с тобой… Ты же знаешь, у нас никого нет, я для нее как отец родной. Я за нее и в огонь, и в воду, а ты — человек ненадежный.

— Есть одна девочка. Очень даже ничего.

— Ты давай или в лес, или по дрова.

— Снять ее надо и разговорить.

— В каком смысле снять?

— А глазки-то чего замаслились? — с усмешкой спросил Стас.