Ловушка для дураков

От тюрьмы и от сумы не зарекайся… Сегодня она очень остро почувствовала значение этих слов. Собственные беды и неприятности показались ей пустяками, через которые легко перешагнуть.

Она продолжала думать о том, что увидела. И о том, чего не увидела, — тоже. Большой процент осужденных в воспитательно-трудовых колониях потенциальные клиенты психиатрических лечебниц. Многие из тех, кто отбывает срок, — дебилы. О порядках и законах, которые существуют в среде воспитанниц, не принято говорить вслух. Многие из девчонок образуют «семейные» пары и живут друг с другом, как муж с женой.

— Почему? — пыталась выяснить Лена, но та в ответ лишь пожала плечами.

— Это невозможно объяснить.

Лена, находясь под впечатлением увиденного, безразлично смотрела на дорогу.

— Нет, Леночка, — начал опять донимать ее неугомонный мужик, который доставал по дороге в Рязань, — вам надо нервную систему закалять.

— Вот и хорошо. Советую принять. — Он вытащил бутылку и щелкнул по ней пальцем. — Годится? Как рукой снимет.

— Годится. — Лена глотала водку и думала о том, какой нелегкий у нее хлеб.

Прошло много времени, но и теперь она вспоминала иногда выражение глаз Светланы и пугливые взгляды других девчонок, которых видела, когда ее водили по территории.

Профессия сталкивала с людьми, встречи с которыми запоминались надолго и оставляли след в душе.

Завотделом Игнат, прочитав материал про колонию, скроил недовольное лицо.

— Могла бы покруче, подробностей про изнасилование побольше, чтоб обыватель вздрогнул, — повторил он любимое выражение главного.

— Покруче с изнасилованием — поезжай сам, — взбеленилась Лена.

— Да я ничего, нормально все, — тут же пошел на попятную завотделом.

— А действительно, — стала подковыривать его Лена. — Ты у нас парень видный, тебе любая не то что душу, все, что попросишь, обнажит.

— Ага, — ухмыльнулся Игнат. — Как же, разбежались. Они, говорят, мужиков терпеть не могут.

— Ну тогда, извини, — развела руками Лена и прищурилась: — А ты закоси под лесбиянца.

— Ну и шутки у тебя, — мгновенно обиделся Игнат.

Главному очерк понравился, а редакционные матроны скривились: психологии много.

Игнат заступился за Лену и свой отдел:

— То вам крови много, то психологии, — зло буркнул он. — Не умеешь сам — научи другого.