Ловушка для дураков

— Да какая там дача, дом-развалюха в деревне, от родителей остался. Моей бывшей супружнице жить в таких условиях не пристало. Так про что говорю, в этой деревне — старухи, в основном, одни проживают, — жаловались, что даже помыться негде. Деревенскую баню прикрыли, на военную базу, что километрах в трех, их не пускают, на местную фабричку — тоже, там все только для работающих, а бабульки-пенсионерки никому не нужны. Моя соседка, горластая такая старушонка, орала на весь поселок: дожила, кричит, до восьмидесяти лет, ни пенсию не платят, ни помыться негде, не пойду голосовать, на черта такая власть.

Всех бабак взбаламутила. И ведь перед выборами баньку открыли. Старухи потопали в избирательный участок, говорили: власть нас уважила, и мы ее не подведем.

— А ты говоришь, купаться… — засмеялся Артем и встал, разговор был закончен.

— В ресторан не спустишься? Сегодня Валерия поет.

По губам Артема пробежала едва заметная улыбка.

— Нет, — коротко ответил он. Потом произнес негромко, вроде бы для самого себя: — Это хорошо, что за «Жасмином» никакого криминала нет.

Юрий Петрович при этих словах застыл, как изваяние. Его будто пригвоздили к месту. На лице появились нехорошие красно-фиолетовые пятна.

Артем, занятый своими мыслями, ничего не заметил.

Яковлев словно врос в свое кожаное кресло. Задница намертво прилипла к мягкой дорогой обивке. Он поднял голову, в глазах появилось такое затравленное выражение, что, находись рядом Артем, он бы обязательно поинтересовался, что случилось. Но Беглова в кабинете не было, и Юрий Петрович все сидел и сидел, уставясь в одну точку.

Ох, и дурак же он, таких идиотов поискать, не найдешь. Умный мужик, хватка и смекалка в финансовых делах, как у волкодава, а где-то — дурак дураком. И все из-за баб. Когда вернулся из колонии, клялся, божился сам себе, что больше не попадется на эту удочку. На эту не попался, клюнул на другую. Сам себе капкан поставил.

Напрасно Артем считал его мягкотелым интеллигентом. Он только внешне казался покладистым, добрым, слабохарактерным.

Про таких раньше говорили: человек с врожденным чувством доброжелательности. Нет у него сейчас этого чувства, ни к кому нет. Зря Артем думает, что его всегда можно держать на коротком поводке. Юрий Петрович сам под бегловский хомут шею подставил. И не жалел. Пока Артем не заговорил о депутатстве. Эта затея могла обернуться для Яковлева ловушкой, волчьей ямой, из которой не выбраться. Весь вопрос в том, насколько он необходим сейчас хозяину.