Ловушка для дураков

— Ты в казарме-то жил когда-нибудь?

— Не, только в зоне, — засмеялся Гребень.

Когда Вадим заглянул в холодильник, он заворчал, как сторожевой пес:

— Хозяин велел ничего не трогать.

— Я не трогаю, только смотрю.

На полках «Минска» лежало то, что перечислила глазастая старуха-соседка: яйца, кефир, масло и еще какие-то консервы.

— Куда же он все-таки рванул на ночь глядя? — тихо спросил Гребень.

Телеграммы, полученной вчера хозяином квартиры, нигде не было, они обшарили все, что можно.

Про Тихаря слухи разные ходили, это с виду он неприметный, кефирчик по утрам кушает, здоровье бережет, а копни чуть поглубже… Замки на дверь простенькие поставил, вот, мол, у меня — все нараспашку, скрывать нечего, продолжал думать Гребень.

Он, орудуя отмычками, ожидал какого-то подвоха. По опыту Тихарю в подметки не годится, щенок против него. А тут — нате, возьмите. Да и в квартире самой — дворники богаче живут. Непростой вор Тихарь, ох, непростой. Все они такие, старые волки.

Гребень, как зачарованный, застыл посредине комнаты, в последний раз оглядывая помещение.

— Пошли, что ли, — подошел к нему Вадим.

— Щас, — Гребень специально коверкал слова, когда хотел показать, что ему на всех наплевать, или когда что-то цепляло его внимание.

Сейчас он бесшумно, как кошка, двинул к комоду, на котором стояла небольшая керамическая ваза с сухим букетом красно=желтых бессмертников. В холостяцкой квартире она смотрелась нелепо.

Он осторожно вытащил пересохшие тонкие прутики вечных цветов и сунул туда руку.

На его ладони оказалась большая брошь.

Онемевший от изумления Вадим уставился на неожиданную находку.

Брошь была правильной овальной формы с громадным выпуклым зеленым камнем посредине. Его окружал двойной хоровод из мелких и покрупнее прозрачных камешков, вделанных в белый металл и замысловато переплетенных между собой рукой умелого мастера, сотворившего это чудо.

Гребень повернул руку к окну, и белые камешкм заискрились, заиграли на свету ослепительным блеском, отражая глубокий цвет зеленого большого камня.

— Бриллианты! — У него отвисла челюсть, он боязливо, как на неизвестного зверя, смотрел на свою добычу. — А если посредине изумруд, то… — Он затряс головой. — Несите меня в холодок!

Вадим за все время не произнес ни звука.

— Ай да Тихарь, — восхищеннно продолжал шептать Гребень. Потом, спохватившись, приказал: — Все, сматываемся.