Я профессиональный юрист и горжусь своей принадлежностью к коллегии адвокатов. Мы все приносили клятву отстаивать справедливость, защищать конституцию и законы страны и штата. Долг каждого служителя закона — всегда выступать на стороне правого дела, невзирая на личные интересы. Перед нами именно такое дело. Кто-то должен выступить на стороне Мелиссы Лэнди. Я изучил материалы дела и убежден, что выбрал правильную сторону. Критерием здесь служат несомненные доказательства вины подсудимого, и я считаю, что такие доказательства имеются.
Уильямс взял меня за плечо, мягко отстраняя от микрофона.
— Это все, что мы можем сказать по поводу доказательств, — поспешил он добавить.
Солтерс подняла руку:
— Джессап провел в тюрьме двадцать четыре года; если вы докажете нечто меньшее, чем умышленное убийство без смягчающих обстоятельств, он сразу выйдет на свободу. Стоит ли это дело таких затрат и усилий, мистер Уильямс?
Уже по первым словам я понял, что они работают в паре. Солтерс набрасывала мячи, а прокурор готовился их мастерски отбивать, зарабатывая очки в одиннадцатичасовых новостях и утренних газетах.
Взамен она получала сведения из первых рук о тактике обвинения и доказательной базе.
«Хватит. Это мое дело, мой процесс, моя игра!»
— Не важно! — громко сказал я.
Все повернулись ко мне, даже прокурор, стоявший у трибуны.
Все тот же голос из темноты подбодрил:
— Говори в микрофон, Микки!
Кто бы это мог быть? Я снова рванулся вперед, словно форвард в атаке:
— Убийство ребенка относится к преступлениям, к которым закон подходит со всей суровостью, независимо от вероятностей и рисков.
Не имеет значения, что победа не гарантирована. Важна лишь убедительность доказательств, а она для меня несомненна. Этот человек совершил страшное преступление, и не важно, сколько лет прошло с тех пор, и сколько он уже отсидел. Его следует судить."
"Моя собственная дочь, — продолжил я, — лишь немного старше, чем была Мелисса Лэнди… Как вам известно, в ходе первого процесса по делу Джессапа государственный обвинитель требовал для подсудимого смертного приговора, но присяжные высказались против, и суд ограничился пожизненным сроком.
Прошло время, однако наша позиция не изменилась — сторона обвинения снова будет добиваться высшей меры наказания…
Я снова почувствовал на плече тяжелую руку прокурора.
— Не будем опережать события, — быстро заговорил Уильямс. — Решение требовать смертного приговора еще не принято.
