Это мы обсудим позже, но, так или иначе, мистер Холлер высказал правильную мысль. В нашем обществе нет злодеяния более тяжкого, чем покушение на жизнь ребенка, и мы обязаны сделать все, что в наших силах, чтобы виновный не ушел от наказания… На сегодня все, спасибо за внимание.
— Погодите! — раздался голос в толпе репортеров. — А что будет с Джессапом — его привезут сюда?
Уильямс непринужденно оперся на края трибуны обеими руками, ограждая от меня микрофон.
— Сегодня утром мистер Джессап был взят под стражу полицией Лос-Анджелеса и в настоящее время переводится из тюрьмы Сан-Квентин в городскую тюрьму для проведения следственных действий.
Его приговор отменен, но все обвинения остаются в силе… Больше нам нечего добавить.
Отойдя от трибуны, он кивнул мне на дверь и поплелся следом, шепча в ухо:
— Еще раз такое себе позволите, и я вас уволю!
Я обернулся на ходу:
— Что именно позволю? Не дам вам ответить по шпаргалке?
В холле ждал Риделл с секретарем прокуратуры Фернандесом, но Уильямс повел меня в сторону, продолжая пыхтеть:
— Вы нарушили протокол! Еще одна подобная выходка, и мы расстанемся, имейте в виду!
Я резко развернулся, так что мы чуть не столкнулись.
— А вы имейте в виду, что я не марионетка, а независимый обвинитель, работающий по контракту. Иначе расхлебывайте эту кашу сами!
Глаза окружного прокурора яростно сверкнули.
— Что это за чушь насчет высшей меры? О ней даже речи пока не было, и никто не давал вам санкции на такие заявления.
Уильямс был выше и шире в плечах и напирал на меня своим массивным корпусом, прижимая к стенке.
— Мои слова дойдут до Джессапа и заставят его задуматься, — объяснил я. — Если нам повезет, он согласится на досудебное соглашение, и все закончится, не будет и гражданского иска. Город и округ ничего не будут должны, вы сэкономите миллионы — в них-то все и дело, верно?
— Ничего подобного! — напыжился Уильямс. — Не в деньгах дело, а в правосудии! Так или иначе, вам следовало согласовать это со мной.
Я ваш начальник, в конце концов!
Не на того напал. Я вежливо, но решительно отстранил его:
— У меня нет начальства, я сам по себе.
— Вот как? Захочу, вылетите отсюда сию же минуту!
Я с усмешкой кивнул на дверь в зал:
— Отлично, давайте увольте обвинителя, которого только что наняли — точь-в-точь как Никсон во время уотергейтской заварушки. Ему это здорово помогло… Пойдемте, скажем им, что же вы? Там еще не все ушли.
Прокурор насупился, глядя в сторону.
