— В смысле?
— Ну консервы — какие именно?
— Да фрукты всякие, персики и прочее — странно, можно купить свежие, а у него все в банках. Ну точно как в тюрьме.
— Спасибо, лейтенант.
Босх поспешил назад в комнату.
— Ваши люди были на складе под пирсом? — спросил он Райта, который уже закончил переговоры.
— Они наблюдают.
— То есть внутрь не ходили?
— Только вокруг. Никаких следов не нашли, рассредоточились и стали ждать.
— Джессап там.
— Откуда вы знаете?
— Знаю, и все. Поехали.
43
Четверг, 8 апреля, 18:35.
Я стоял у окна в гостиной и смотрел на панораму города, освещенного заходящим солнцем. Где-то там скрывался Джессап — загнанный в угол, озлобленный, понимающий, что конец близок.
Виноват во всем был, конечно, Джессап, но я никак не мог отделаться от мысли, что и сам приложил руку к кровавой развязке. Не в юридическом смысле, а в человеческом. Я все время задавал себе вопрос, не сам ли запустил этот роковой механизм, когда согласился на уговоры Габриэла Уильямса и перешел на сторону обвинения, одновременно переступив черту в самом себе.
Возможно, выпустив Джессапа до суда, я предопределил его судьбу, а также судьбу Клайва Ройса и других. Я не прокурор, я адвокат защиты, и всегда отстаивал интересы маленьких людей, а не государства. Не сработало ли тут мое собственное подсознание, которое заставило меня завести процесс в тупик, чтобы не жить потом с обвинительным приговором на совести?
Мои нравственные терзания прервал звонок. Я достал телефон из кармана и нажал кнопку, не отрывая глаз от панорамы города.
— Холлер слушает.
— Это я, — сказала Грозная Мэгги. — Ты вроде бы хотел приехать?
— Уже скоро, только закончу. Все в порядке?
— У нас в порядке, у Джессапа — еще нет. Смотришь телевизор?
— Нет, а что там?
— Пирс Санта-Моника эвакуирован, над ним висит вертолет Пятого канала. Они не говорят, что это связано с Джессапом, но полицейское управление Лос-Анджелеса получило у городских властей Санта-Моники ордер на проведение операции захвата. К пирсу стягиваются полицейские силы.
— К пирсу, где у него тюрьма? Он что, взял заложника?
— Не знаю, не говорят.
— Ты звонила Гарри?
— Он не взял трубку — наверное, сам у пирса.
Я отвернулся от окна, взял с кофейного столика пульт и включил Пятый канал.
— Да, вижу пирс и пляж вокруг. — На пляже действительно виднелись человеческие фигурки, медленно приближавшиеся к пирсу с севера и юга. — Похоже, ты права. Выходит, он оборудовал эту тюрьму для себя.
— Вроде того.
