Ловушка для артефактора

Найдет ли он в этих обвинениях что-то достойное внимания? Решит ли, что я все-таки виновата? Огонь в его глазах постепенно угасал, ярость сменялась привычным холодным рассудком. Вот только что было в мыслях капитана? Хотела бы я знать.

Вздохнула и вновь обратила внимание на ребят.

— А мне почем знать? — продолжал упрямиться Мирон. — Кто говорил, что она та-лант-ли-ва-я? — Из его уст это прозвучало как очередное обвинение. Гадство, мне что, нужно ещё оправдываться за собственные мозги? — Посидела в лаборатории, собрала какую-то свою фигню артефаторскую и сделала все, не выходя из крепости.

А?

Да все, чем я была занята с последние дни, — это создание постирочного и сушильного артефактов! Чтобы перестать наконец мучиться с той древней рухлядью, что была в крепости! И делала это на виду у всех!

Если по лицу Касьяна не удавалось угадать его мысли, то с остальными оказалось проще. К счастью, открыто враждебность уже никто не демонстрировал, видимо, начали думать собственной головой, а не слепо верить байкам Мирона.

Но меня все ещё подозревали. К счастью, их было меньше: близнецы, Ноэль и, собственно, сам Мирон. Агнесс спала, а Элена, к моему удивлению, была на моей стороне. Причем без всяких сомнений. Смотрела открыто, мол, не волнуйся, разберемся.

— Ты несешь какую-то чушь, — Натан даже не рассматривал версию, что я могу так подставить команду.

— Если бы вы меня послушали и установили слежку за этой… — Мирон, кажется, терял терпение. — Этого разговора сейчас вообще не было бы!

У меня дыхание перехватило от таких новостей.

"

"Посмотрела на ребят, не веря своим ушам. Они за моей спиной говорили о том, что за мной требуется слежка? Наверное, меня должно успокаивать то, что эта инициатива была отклонена, но… Очевидно, я не совсем тот человек, которому тут доверяют. Иначе почему я даже не в курсе?

— Если бы сделали, как я предлагал, мы бы точно знали, чем занимался штатный артефактор сегодня ночью.

Боги, я надеюсь, Касьян не скажет, чем именно я занималась в обозначенный промежуток времени.

И где я это делала. От одних только мыслей кровь прилила к лицу, а на лбу выступила испарина.

Но, похоже, я зря переживала. Командир даже бровью не повел, а рот, по всей видимости, раскрывать не собирался. Вероятно, ему распространяться о подобных вещах хотелось не больше, чем мне. Субординация!

— Насколько я понимаю, — Касьян вновь взял слово. — Выносить приговор на основании того, что обвинить больше некого, не самое разумное поведение.