Он медленно улыбнулся, и Грейси захотелось стукнуть его за то, что он знал, что заманил ее в ловушку, и она ничего не может поделать с этим.
– Если там будет Алике, я думаю, не будет большой необходимости в том, чтобы я производила впечатление. – Она ненавидела себя за то, как по-детски и дурно она себя ведет, но от перспективы провести субботу и воскресенье в компании с Морганом ей хотелось громко застонать.
– Она будет там для декорации, а вы моя секретарша. Я хочу, чтобы вы разоружили их своей улыбкой и делали бы мысленно себе заметки, которые могут пригодиться для ориентации в дальнейшем.
– Ладно, хорошо, – уступила она, не зная, чувствовать ли себя польщенной тем, что он сказал, или косвенно оскорбленной.
– И захватите свое бикини. При доме – бассейн, и в такую жару вам, возможно, захочется провести там большую часть времени.
Я очень сомневаюсь в этом, подумала Грейси, послушно кивая головой в знак согласия.
Она была уверена, что ее секретарские обязанности не предполагают ущемления ее свободного времени, но спорить по этому поводу было бы глупо.
Помимо всего прочего, эта суббота и воскресенье будут как бы рабочими днями, и поэтому ей нечего было возразить.
Правда, доводы, которые она могла привести, мало что изменили бы. Морган всю свою жизнь только тем и занимался, что добивался своего – то ли путем убеждения, то ли грубым давлением. Он обладал железной волей, и, раз уж он принял решение, ничто не должно стоять ему поперек пути.
По мере того как близилась пятница, ее нервозность все более усиливалась.
Она уже ранее сказала Дженни, что приедет забрать ее из больницы сразу после работы, а с Рики договорилась, что он будет ухаживать за ней в субботу и воскресенье. Об этом она ни словом не обмолвилась в разговоре с Морганом. Она не имела ни малейшего представления о том, какой предлог придумал Рики, чтобы не быть на этом сборище, но если у Моргана и были какие-то подозрения, он ничего не сказал ей о них.
Мало того, за последние несколько недель он полностью прекратил обсуждение этой проблемы.
Его молчание выводило ее из равновесия даже больше, чем сама Дженни, без умолку болтавшая на эту тему.
Грейси отметала в сторону неприятные мысли и широко улыбалась, встречаясь с сестрой. За неделю до выписки из больницы Дженни в качестве первоочередного мероприятия позвонила в парикмахерскую своему мастеру и просила его приехать. Он сделал ей перманент, уложив волосы так, что теперь они копной кудрей спадали ей на плечи.
