Ловушка для принцессы

Глупо было ехать в Далларию, очень глупо!

А все вокруг уже лживо улыбались, впрочем, некоторые не скрывали полных ненависти взглядов, но рассматривали меня все! Абсолютно. С интересом, страхом, удивлением и даже разочарованием.

«Она не уродец», «Трех грудей нету», «Даже хорошенькая», «Мама, а хвост у нее есть? А дым изо рта пойдет?», «И что, наш правитель на ней женится?», «Это не настоящая Утырка, та ужасная, а эта… обычная»… Об этом и еще о многом другом шептались придворные едва слышно, и только те, кто стоял подальше… Но обрывки фраз я все равно расслышала.

Динар — нет, он в этот момент отдавал распоряжения, требовал вызвать кого-то, в общем, был в своей стихии… а я в своей, меня снова все ненавидели…

— Устала? — заботливо обратился ко мне рыжий.

— Безумно, — честно призналась я. Как удержала слезы, не знаю.

Динар замер, потом оглядел присутствующих, и до него начало доходить… Или не начало?

— Так сильно устала? Три дня в пути, спали лишь несколько часов в сутки…

— Да, я устала! Мне будут выделены покои?

Или клетка в зверинце? А почему бы и нет, и базарный зазывала будет орать противным голосом: «Принцесса Катриона! Утырка! Урод Оитлонского королевства!»

— Что с тобой? — Динар подошел, попытался обнять.

Молча отошла в сторону, взяла себя в руки, вежливо улыбнулась и сдержанно произнесла:"

"— Отдых мне действительно необходим… айсир Грахсовен!

Все еще удивленный Динар отдал распоряжение, и милая рыжая далларийская девушка, изобразив реверанс, жестами предложила пойти за ней.

Я не стала отказываться. Лишь спустя несколько часов, после ванны, прослушивания не в меру говорливых служанок, обсуждающих отсутствие той самой мифической третьей груди, и лицезрения двух сестер Динара, нанесших визит вежливости, я наконец осталась одна.

Медленно поднялась с диванчика у камина, подошла к окну и с высоты главной башни устало посмотрела на город… город зажигал огни. В сумерках были отчетливо видны и селения, окружающие столицу, и сторожевые разъезды, с фонарями объезжающие поля, и даже рыбацкие лодки, пристающие к берегу.

А мне хотелось только плакать… рыдать навзрыд…

«Принцессы не плачут!» — напомнила самой себе истину, вдолбленную когда-то няней.

На самом деле это ложь. Я плакала много раз, но в основном — когда мне это было выгодно… или тогда в Готмире, когда утратила надежду на возвращение… Сейчас плакать глупо. Утром я покину Далларию, а если некоторые рыжие будут против, пригрожу санкциями.

Во дворе послышался стук копыт.