И я догадываюсь тему, так что валяй.
— Тебя не смущает, что Катрин чужая жена. Даже если формально, что ты не можешь назвать её своей?
— Я и так не смогу нормально. Лан, у нас отношения на троих. Афишировать это глупая затея, слишком много проблем. Так что у меня в любом случае будут ограничения. Да и Тигран не из тех, кто одобрит открытое проявление чувств. Это же сухарь. Серьезно, бросай его, найдём тебе двух крутых бойцов.
— Нет. Мне с моим «сухарем очень хорошо». И ограничений после развода не будет.
— Уверена?
Киваю, завершая разговор.
Он ничего не дал полезного, ноль информации советов. Но удивительно, вся буря внутри превращается в штиль. Лёгкие ветерок, приятный, как летний бриз.
Тимур в таких же сложных отношения. И не выглядит несчастным. Ощущение, что у них с Катрин полная идиллия. И это дает мне ту уверенность, что была так нужна.
Даже если в отношениях всё странно, двое могут быть счастливы.
Я тщательно готовлюсь к ужину с Михаилом. Ищу про него всю информацию в интернете, повторяю специфическую бизнес-лексику, а ещё предупреждаю Тиграна, что сегодня задержусь.
— Прости, — прижимаюсь к нему, задерживая дыхание. — Понимаешь…
— Не понимаю, мышка. Какого черта ты соираешься на ужин с Михаилом. Порви с ним и всё.
— Я уже. Мы не встречаемся. И он подозревает, что я с тобой, — крепко сжимаю мужскую ладонь, радуюсь, что мы можем говорить откровенно. — И это деловой ужин, ему нужен переводчик немецкого.
— Лана, нет!
— Я же ничего не сказала…
— Ты собираешься лезть в разборки и подслушать всё, что может быть полезным.
А если что-то пойдёт не так? Алан пускай сам с этими схемами разбирается.
— Ну… Тигран! Я хочу помочь тебе, быть полезной. К тому же, я уже ходила на такую встречу. И ничего не случилось. Позволь мне сделать что-то, раз я могу. Пожалуйста.
Я готовлюсь до последнего отстаивать своё мнение. Хотя, на самом деле, чаще было лучше согласиться и смолчать. Но мне хочется быть равной для него, полезной. И это, на самом деле, заряжает.
Дает какую-то веру, что я могу больше.
Лучше.
С ним.
— Мне важно, чтобы ты в меня поверил, — провожу ладошкой по мужскому лицу, прижимаю кожа к коже. Щетина едва отросла за день, царапает руку и моё сердце. Цап-царап, никакие мази не спасут. — Что такого страшного я там могу узнать?
— Пропустишь наш ужин.
— Не-а, — я не пью, но словно пьяная, взбудораженная. — После делового ужина мы завалимся ко мне, будем говорить, рассказывать тайны и… Мне столько всего нужно объяснить.
