На яхте, как он когда-то мне обещал. Шесть лет мурыжил обещаниями, но это ладно. Сейчас время не поджимает, я могу наслаждаться каждым мгновением, не спешить.
Солнце медленно скрывается за горизонтом, окрашивая воду золотистой дорожкой. Я переживала, что маленьких детей будет укачивать на воде, но даже трехлетний Марк переносил путешествие отлично.
Это третий выход в море, сначала на пару часов, сегодня на весь день. Половину из которого мужчина проводит за работой, решая вопросы с крупными инвесторами.
Накидываю на плечи плед, потому что начинает холодать. Ещё немного и приятный бриз начнёт морозить. Надо торопить мужа, чтобы заканчивал переговоры. Мы не планировали проводить ночь в море.
— Мам! — Ева дергает меня за руку, забираясь на колени. — А мы тут будем ночевать или в отеле?
— А где тебе хочется?
— Тут!
— Об этом надо с папой договариваться.
— Ну мам, — дочь жмется губами к моей щеке, обхватывая ручками за шею. Маленькая подлиза. — Ты ему скажи, а он ослушается.
Это ведь папа.
— Так это ведь ты хочешь.
— И Марк. Марк, кивни! Видишь? Ну мам… А я не буду бегать, честно-честно!
— Если «честно-честно».
Ева радостно визжит, а сын вторит ей. Вряд ли понимает, что здесь решалось, но поддерживает сестру. Они заводятся, начиная понемногу бесится. И у меня уходит уйма времени, чтобы успокоить детей.
Марк хнычет, просится на ручки. Обычно его в такие моменты укладывает Тигран, потому что это не малыш, а маленький мужчина, вес которого обрывает руки.
Но муж занят, и я вожусь с сыном.
Здесь две каюты, одна из которых предназначена для детей. Они сегодня долго спали, и я боялась, что вечером не уложу. Но день на свежем воздухе творит чудеса. Марк уже сопит, прижимая к себе подушку в виде панды, а Ева сонно моргает.
— Мы честно-честно останемся?
— Я поговорю с папой, милая, — обещаю, поглаживая дочь по волосам. Укрываю одеялом и сижу рядом, пока не уснёт. — Но не могу сказать точно, вдруг нам нужно в город, а мы не знаем?
— А ты обними его, как всегда.
И папа точно разрешит остаться!
— Хорошо, но позже. Ев, засыпай, солнышко. Как только папа освободится, я сразу с ним поговорю. Он пока работает.
— Не работает, он с какой-то тетей говорит, я слышала.
— Говорить можно и о работе.
— А. Ну… Да. Резонно.
Ева едва картавит, но делает это с серьезным личиком, кивая. Наконец, успокаивается. Устраивается удобней, пока я читаю ей новую главу из книги. Наша маленькая традиция.
