Ловушка. Форс-мажор

Вместо прогнозируемых пакета или сумки, в руках у связи была лишь банка.

– Я, конечно, могу показаться пристрастным занудой, но пиво этот мужик пьет правильное.

– Балтика, заткнись! – рявкнул Каргин. – «Семь-девятый», Юра, ты квитанцию выписал?

– Обижаете. Само собой.

– Смотри там, повнимательнее. Конверты, коробочки, сверточки, любая мелочь – фиксируем всё. Если есть такая возможность, попробуй встать поближе. Как понял меня?

– Понял вас. Постараюсь.

Прошло минут пять. Уже вернулся из сортира облегченно-сияющий Кехман, уже воссоединился с «семь-три-седьмым» заплутавший в метро «грузчик» Пасечника, а эти двое продолжали общаться и ничто в их телодвижениях даже отдаленно не походило на «сдал-принял».

– Чего он его столько времени цедит? – вырвалось у Стрепетова.

– Кого? – не врубился Эдик.

– Да пиво. Сосет банку, как телок мамку. Оно же греется.

– Блядь, Балтика, иди ты уже отсюда, а! Сядь в машину к Козыреву и не отсвечивай. Задрал уже со своим пивом!

– Смотри, Эдуард Васильевич, похоже, прощаются, – отчего-то перешел на шепот Кехман, хотя расстояние до объекта было метров сто, если не больше.

В самом деле: мужик, наконец домучив свое пиво, отставил пустую банку на бетонный парапет, протянул руку Дохлому, после чего, развернувшись, двинулся к пешеходному переходу через Владимирский.

– Юра! – запросил Каргин. – Ну что? Заметил что-нибудь?

– Да вроде пусто. Никто никому ничего не передавал. Если только в ладони, через рукопожатие.

– Вряд ли. Сколько таблеток в ладони уместится? Одна, две.

– Понял. Контакт есть.

Тем временем Дохлый немного постоял на месте, словно желая убедиться в том, что связь благополучно перейдет дорогу, после чего подмахнул оставленную пивную банку, небрежно сунул ее в сумку и двинулся в сторону Невского.

– Вот ведь жлобяра какой! Мог бы посудину бомжам оставить, при его-то доходах, – заметил Кехман.

– Идиот, намочит ведь сумку, – прокомментировал неугомонный Балтика-три.

– Ты это о чем? – насторожился Эдик.

– Так банку-то сначала надо было стряхнуть. С баночным пивом оно ведь как – сколько ни допивай, а все равно на донышке немного остается. Вот я и говорю…

– Ч-черт, Балтика, да ты гений! – взорвался вдруг Эдик и восторженно шарахнул Стрепетова по плечу.

– Все правильно. Потому он банку, как ты говоришь, и сосал. Он не пиво пил, а процесс имитировал. А банка – контейнер.