Ловушка. Форс-мажор

Так что с этой стороны никаких подстав опасаться не следует. Более того, именно сейчас, на фоне охватившей всех истерии по поводу «кражи века» и сенсационного задержания главного подозреваемого, наступил самый благоприятный момент для финишного броска. И хотя на этот счет у Стуруа имелись немного иные соображения, он лишь пожал плечами и молча кивнул. В конце концов, раньше сядешь – раньше выйдешь.

«Удочки» по поводу подлинника «Хроники византийского монаха Дионисия» Стас забросил давно. Он уже знал, что Глухова была в числе тех немногих сотрудников Эрмитажа, которые имели допуск к работе с этим уникальным раритетом, датируемым концом четырнадцатого века.

Экземпляр «Хроники» хранился в отделе рукописей и являлся одним из немногих дошедших до наших дней переводов на старославянский, а потому представлял собой ценнейший исторический памятник. Полное представление Стуруа имел и о «технических параметрах» раритета: вес, размер, условия правильного хранения – температура, влажность и так далее… По заказу Дорофеева был изготовлен специальный контейнер в виде ноутбука с полым отсеком вместо электронной начинки. Теперь дело оставалось за малым – заполучить раритет в свои руки.

Так что сразу после разговора с Дорофеевым Стас купил тортик и отправился к Валентине Степановне, где принялся аккуратненько дергать каждую «удочку», по возможности подсекая. Для начала он высказал сожаление, что его командировка в Россию, как это ни прискорбно, заканчивается. «Но это, конечно же, не означает, что на этом заканчивается и наша с вами дружба, уважаемая Валентина Степановна».

При этом Стуруа прозрачно намекнул, что приложит все усилия, дабы выбить для Глуховой персональный грант от университета Виста. Та попыталась возразить, что с ее здоровьем едва ли сможет оказать посильную научную помощь молодому южноафриканскому вузу. Но Стуруа в своем намерении был непреклонен. Тем более, что обещанный грант подразумевал всего лишь получение согласия на перевод на английский с последующей публикацией в издательстве университета ее ранних научных работ. Понятно, что такой вариант вполне устраивал Глухову.

В ответ она вежливо поинтересовалась итогами научных изысканий в России самого Стуруа. На что тот с горечью в голосе посетовал: дескать, сделано немало, хотя в идеале, разумеется, хотелось большего. Но, к сожалению, неоправданно много времени ушло даже не на просиживание штанов в Публичке и БАНе, а на получение доступа в их архивы.