Лоза под снегом

Кто мог его похитить? Зачем?

– Сергей Ильич, Клавдия Петровна, если предположить, что ребенка похитили с целью шантажа, вы можете предположить, кто за этим стоит? – спросил Зимин.

Говорил он четко и строго, сразу видно, что следователь. Снежана смотрела на мужа с гордостью – она любила видеть его за работой.

– Да бог с тобой, Мишенька, – махнул рукой Званцев. – Мы ж два пенсионера. За городом живем, огородом занимаемся. Кому мы можем быть нужны и интересны? Это ты следователь. Тебя можно пытаться принудить дело закрыть или развалить, улики потерять.

А мы-то кому нужны?

– Снежок, а если хотели Ваню украсть? На самом деле, чтобы на Мишку повлиять? – страшным шепотом спросила Лида. – Дом-то ваш. И коляска у вашего крыльца стояла. Тот, кто украл ребенка, знал, что в этом доме есть малыш. А то, что соседи в гости придут с грудничком, да еще его во дворе спать оставят, никто предугадать не мог.

– Миш, Лида дело говорит. Я тоже об этом подумала, – согласилась Снежана.

От мысли, что ее детям может что-то угрожать, противно и надсадно заболело сердце.

Или это душа?

– Как можно перепутать девятимесячного ребенка с грудничком? – не понял Зимин.

– А если тот, кто крал, вообще в детях ничего не понимает? Да он мог и не знать, сколько твоему сыну. Велено украсть ребенка из коляски во дворе, он и украл, – махнула рукой Лида.

– Примем за одну из рабочих версий, – согласился Зимин. – Лиля вернется, подумает в эту сторону. Она все мои дела знает. А мы пока продолжим версии собирать. Марина, Алексея пока нет, так что вы ответьте.

Может кто-то с вас вымогать деньги за племянника?

– Вряд ли, – помолчав, ответила Марина Званцева. – Денег у нас особых нет. Лешка на заводе работает, я учительница в школе. Не богачи, чтобы с нас деньги вымогать. Ради того выкупа, который мы можем себе позволить, киднеппингом заниматься не будешь. Да и согласитесь, при наличии двоих собственных детей как-то странно шантажировать племянником.

Определенная логика в этих словах была. Снежана непроизвольно поискала глазами Славика и Олечку.

Мальчик стоял возле бабушки. Несмотря на всю свою хулиганистость, Клавдию Петровну он нежно любил. Видимо, испугался. Олечка же сидела на поставленной в укромном месте сада кровати и сосредоточенно перебирала оставленные Танюшкой сокровища – бусинки и резиночки. Интересно, ей вообще объясняли, что чужое трогать нехорошо?

Вернулись Алексей с Артемом, запыхавшиеся, с красными от напряжения лицами.

– Ну что? – вскинулась Клавдия Петровна.