Она представила себе, как эта маленькая, элегантная женщина, стеснительная, потому что до замужества принадлежала к другой прослойке общества, прохаживалась по квартире Камиллы, испытывая больше любопытства, чем ей хотелось бы признать. Зачем она отправилась в дом своей приятельницы, едва та уехала? На следующий-то день!.. Цветам вряд ли так скоро понадобилась вода, да и почтовый ящик не мог быть переполненным. «Тебе просто хотелось поглубже сунуть свой нос в жизнь Камиллы», – усмехнулась про себя Лафонд.
– Понимаете, – продолжила наконец Верзини, – я уже много лет присматриваю за ее квартирой, когда она уезжает, и никогда еще автоответчик не мигал. Камилле практически никто не звонил. И она почти никогда не получала почту – во всяком случае, личную. В основном это были банковские письма и счета. Поэтому я была удивлена, когда увидела, что аппарат мигает.
– И вы прослушали сообщение, – помогла ей Моник.
– Да, я подумала, что, возможно, это важное сообщение, которое я могла бы передать Камилле.
На записи звучал мужской голос. И я была уверена, что это тот мужчина, о котором Камилла мне рассказывала. Он не назвал своего имени – только сказал: «Это я», предполагая, вероятно, что она его знает. Он казался очень раздраженным. Спросил, когда же Камилла приедет в Сен-Сир, и потребовал, чтобы она сразу же ему позвонила. Это звучало очень властно, но к концу сообщения он стал мягче и сказал, что она ведь не может просто пустить по ветру их совместную мечту.
Затем назвал номер мобильника, по которому она всегда может ему дозвониться, и положил трубку.
– И вы позвонили Камилле?
Жанна наконец перестала крутить свой стакан и потупила взгляд.
– Я не позвонила ей. И это как раз то, что меня так сильно мучает. Понимаете? Я постоянно думаю: «Может быть, это был он! Может быть, он убил ее от злости, что она ему не позвонила. Или потому, что, по его мнению, просто проигнорировала его звонок. Может быть, я стала таким ужасным образом виноватой во всем этом!»
– Почему же вы ей ничего не сказали? – спросила Моник подчеркнуто деловым тоном, опасаясь, что гостья в любой момент расплачется.
Выражение лица у Жанны было теперь как у маленькой, беспомощной девочки.
– Я подумала… я боялась, что Камилла рассердится. Она никогда не поручала мне прослушивать ее автоответчик. В конечном итоге, она могла воспринять это как злоупотребление ее доверием.
